шока, то ли от недавнего выступления мысли не могут собраться воедино, словно паззл. Кажется, именно этого и хотела Кора: застать ее врасплох. Эбби поворачивается, чтобы ответить Джонс, но ее след уже простыл в толпе.
На ватных, почти не гнущихся ногах, она подходит к окну, заметив там свободное на удивление местечко, присаживается, облокачиваясь на холодную стену, и впадает в свои мысли, совершенно не следя за следующим выступлением, ведь ей уже все равно. Ведь в голове крутятся последние слова Джонс, сказанные с такой надменностью, присущей самым настоящим язвам, хотя, наверное, так и есть.
Миллер совершенно не замечает, как пролетают полтора часа, но ее одергивает кто-то из команды, когда жюри делают подсчеты. Только тогда Эбби выпрямляется в спине, встает с подоконника и подходит к своей группе, которая с огромным волнением ждет результатов. Они нервно потирают вспотевшие ладони, а минуты, когда жюри считали баллы, казались просто вечностью. Ожидание убивало всех.
Но вот на сцену выходит Уилсон, в элегантном черном костюме и бабочке, как и в первую их встречу. Эбби берет ностальгия по тем временам, но она старается сосредоточиться сейчас на другом. Томас берет у Бетти микрофон, едва не запутавшись в лежащих на краю сцены проводах, и начинает озвучивать результаты:
— Ну что же, дорогие участники. Сегодня заключительный этап студенческой весны, и мы с моими уважаемыми коллегами подвели итоги. Конечно, нам было очень трудно оценивать, ведь каждый номер был достойным, — встречается с глазами Миллер и улыбается. — Но знайте, какой бы ни был результат, проигравших точно нет.
Все зааплодировали, абсолютно соглашаясь с его словами, после чего Уилсон стал озвучивать результаты, которые были для кого-то приятны, а для кого-то и не очень. Но те, кто не получил призовые места, держались поистине достойно и, гордо подняв голову, выходили на сцену за грамотой, а позже занимали свои места.
— Ну и, конечно, абсолютным призером становится команда «Адреналин», — гордо заявляет Томас, замечая, как на сцену поднимается Эбби вместе с остальными. — Что же вы скажите, будучи победителями? — обращается к Миллер, поднося к ее губам микрофон.
— Единственное, что я могу сказать, так это спасибо. Правда, это было очень сложно, но с помощью поддержки зрителей мы шли маленькими шажками к своей цели. Безусловно, эта битва была достойная, даже было сложно соперничать, но нам все же удалось, — улыбаясь, говорит Миллер.
— Ну, что же, это вполне хороший ответ, — говорит он, когда все команды стоят на сцене.
Они задерживаются там на несколько минут из-за фотографов, которые делают снимки буквально со всех ракурсов для студенческой газеты. Они просят показать их радостные лица, и те покорно повинуются, ну, а после долгой муки все же расходятся.
Эбби уже практически выбегает из академии, как чья-то рука одергивает ее, заставляя остановиться. По прикосновениям она понимает, что это девушка, и, даже не оборачиваясь, может сказать, что это Джонс Она чувствует, как та тянет ее в пустую аудиторию на первом этаже, закрывая за ними дверь.
Миллер недоуменно хлопает ресницами, совершенно не понимая, почему ей стоит здесь находиться, ведь все колкости уже были сказаны ранее, так зачем же еще издеваться. Она издает томный вздох и присаживается на первую парту, ожидая дальнейших действий, но брюнетка, кажется, не торопится. Она лишь медленно перебирает ногами, плавно покачиваясь, словно кошка. И это, честно говоря, очень пугает.
— Хм, а я ведь не сомневалась, что мы победим, ведь ты спишь с тем, кто нас судил, — говорит она без колебания, немного растянуто, особенно последнее словосочетание.
— Ч-что? — дрожащим, вовсе не решительным голосом спрашивает Эбби.
Ее сердце делает несколько кульбитов, а тело буквально не поддается ей. Дыхание уже давно перестало быть ровным, превратилось в рваное, нечастое, с долгими перерывами. Черт, только сейчас до нее начинает доходить смысл тех слов в актовом зале. Ну, конечно, кому же еще нужно было посылать эти дурацкие фотографии?
— Я думаю, ты все поняла. Ты вроде не глупая, — Кора подходит к окну, вглядываясь в толпу. — Я думаю, ты уже получила первое предупреждение?
Почему-то сейчас Миллер хочется строить из себя дурочку, не сознаваться, начать все отрицать. Она чувствует себя девочкой, загнанной в угол. И она не знает, как оттуда выбраться, как избежать наказания.
— Я не понимаю, о чем ты.
— Боже, Миллер. Я уже давно заметила, как ты смотришь на Уилсона, а он — на тебя!
— На той фотографии не он. Это мой… старший брат Кристиан, — нагло врет девушка, надеясь найти спасение. — Поэтому я не понимаю, зачем ты мне угрожаешь.
Эбби становится более уверенной, ведь история с братом кажется ей удачной. По крайней мере, она так думает. Она встает со стола, уверенным шагом направляясь к двери, думая, что на этом можно и закончить разговор, но ее снова останавливает чужая рука, причем так сильно и грубо, что девушка чувствует слабую боль в предплечье.
— Хватит, Миллер! Прекрати! — женский кулак стучит с огромной силой по столу.
Эбби, честное слово, чувствует ее разгневанность, но все еще кажется неприступной крепостью. Она разворачивается, безо всяких эмоций глядя на нее, пытаясь за этой маской скрыть весь страх, всю тревогу. Она понимает, что Джонс не так просто провести. Наверняка, она уже полностью изучила биографию Миллер и знает, что ее брат уже как год мертв.
— Знаешь, я бы поверила в это, если бы не знала правду, если бы не видела все собственными глазами, — сухо проговаривает та, начиная рассказ.
Вечер был слишком душным, чтобы находиться в квартире со спертым воздухом. От жары даже не помогает кондиционер, который, кажется, должен охлаждать. Кора, встав с дивана, помещает ноутбук с открытой вкладкой на сериал на стеклянный столик и босыми ногами идет на кухню за охладительным напитком. Открыв дверцу холодильника, она достает недавно приготовленный яблочный смузи, помещает туда трубочку и делает блаженные глотки, чувствуя, как прохлада растекается внутри.
Посмотрев на часы, которые показывают восемь вечера, она решает, что сейчас самое подходящее время выбраться на недолгую прогулку, тем более ей хочется опробовать новый объектив фотоаппарата, который пришел ей пару дней назад. Она натягивает на себя белые босоножки, хорошо сочетающиеся с ее легким белым платьицем, захватив заранее сумку с фотоаппаратом, и выбегает на улицу.
Ее квартира находится в центре Лос-Анджелеса, так что, пожалуй, с выбором места ей не предстоит мороки, ведь рядом и так много прекрасных видов. Например, парк Гранд. Этот городской оазис условно делится на несколько зон. Здесь есть фонтаны, бассейны, лужайки и места для отдыха. Парк отлично
