Но вот Майкл Рэнсом познакомился с Макси.
Когда Макси только начала петь в клубе, Майкл заглянул в гримерную (не имело никакого значения, что там переодевались девочки, он и так каждую отдельно видел голой в постели) и предпринял «ускоренный» вариант соблазнения. В конце концов, зачем тратить много сил на девушку, которая поет с такой страстью, как Макси — она должна кипеть эмоциями.
Но вместо легкой победы, на которую он рассчитывал, Макси, не говоря ни слова, обрушила на его голову целую коробку пудры. Сначала ни Майк, ни девочки не могли поверить в реальность происходящего. Еще никто не отказывал Майку. Переспать с ним стало своеобразным посвящением в члены клуба.
Когда же они наконец сообразили, что произошло, трудно было понять, кого это больше взбесило. Уже не один месяц прошел после так называемого инцидента с пудрой, а Макси все ощущала мелкие гадости, которые устраивали ей девочки: пропала косметика, одна туфля лежит не там, где она ее оставила, на платьях появляются пятна… Макси мужественно все терпела, никогда не жаловалась, ни разу даже слова не сказала никому из девочек, напротив, всегда была вежливой и радушной.
Но месть девочек — это были пустяки. Выдержать постоянные колкости Майка Рэнсома было сложнее. Он действительно рассердился, что она отказала ему, да еще при большом стечении народа. После еще двух неудачных попыток соблазнить ее он оповестил весь клуб, что Макси просто фригидна, дал ей кличку «Снежная королева» и утверждал, что она считает себя выше того, чтобы работать в ночном клубе.
Он все время ее изводил.
Именно Лила, прима-танцовщица, первая заявила Майку, чтобы он нажал по тормозам, что у нее уже в печенках все его жалобы и что она начинает уважать силу духа Макси и то, как она держится. Именно Лила впервые пригласила Макси пойти вместе прошвырнуться по магазинам, попросив ее помочь выбрать платья, которые не были бы слишком кричащими. Макси немного насторожилась, не зная, что замышляют девочки, но согласилась и осталась очень довольна. Девочки наконец поняли, что Макси вовсе не надменная, а просто скромная, а Лила предположила, что бедная девчонка никогда не имела друзей и не знала, как заводить знакомства.
После этого девушки приняли ее в свой кружок, приглашая к себе и принимая ее приглашения.
Однако Майкл по-прежнему был зол на Макси. И только поэтому удвоил свои усилия, чтобы добиться ее благосклонности. Но у него опять ничего не вышло. Майкл был готов на убийство, когда Лила решительно потребовала, чтобы он отстал от Макси, и хлопнула дверью гримерной.
Но жизнь Майкла переменилась в один вечер. Обнаружив, что оставил в клубе свой бумажник, он через час после ухода вернулся за ним и нашел клуб запертым и темным. Раздраженный, он вспомнил, что окно в туалете на втором этаже не запирается. Недолго думая, Майкл сложил пирамиду из мусорных контейнеров и влез в окно.
Взяв свой бумажник и собираясь уже уходить, он услышал какой-то шум. Пошел по коридору и заметил тусклый свет, что пробивался из-под двери женской гримерной. Осторожно приоткрыв дверь, Майкл увидел Макси. Она сидела за столом и плакала. Плакала так, как всегда плачут дети-сироты, как плакал когда-то и он сам: горько и тихо, будто боялась, что если ее услышат, то накажут.
Совершенно безотчетно Майкл сделал то, о чем всегда мечтал для себя; подошел к ней, встал на колени и обнял. После первой реакции — оттолкнуть Макси доверчиво прижалась к нему. Наверное, Майкл рассмеялся бы, если бы кто-нибудь попробовал объяснить ему, что он переспал с таким количеством женщин только потому, что стремился быть с кем-то рядом, хотел, чтобы кто-то любил его. Майкл привык считать, что полностью независим от всех и ни в ком не нуждается. Ему приятно было думать о себе как о мужчине типа «пришел, победил, ушел». Таким, впрочем, его считали и женщины. Ни у одной из них не было серьезных намерений по отношению к красавцу танцору. Когда Майк почувствовал, что Макси никак не может успокоиться, он отнес ее на разбитую старую кушетку у стены, усадил, отодвинув кипу платьев в блестках и искусственных бриллиантах, рваного нижнего белья и дырявых чулок, и крепко прижал к себе.
Совершенно естественно их губы слились в поцелуе. Та злость, что они питали друг к другу в течение многих месяцев, мгновенно превратилась в страсть. Их руки торопливо скользили по одежде, расстегивая ее и срывая. Они занимались любовью на старой кушетке один, два, три раза подряд, молча, не говоря ни слова, будто боялись, что слова могут положить конец волшебству и каждый из них превратится в совершенно другого. Майк боялся, что Макси станет обычной женщиной, как все другие, боялся услышать от нее слова: «Это было отлично, Майк, но мне пора к мужу!» А Макси боялась увидеть его холодные глаза и прочитать в них, что она всего лишь очередная «женщина Майка Рэнсома».
Уже светало, когда Макси решилась заговорить. Усталая, пресыщенная, она лежала в объятиях Майка и чувствовала себя впервые в жизни в безопасности. Больше всего она не хотела, чтобы это когда-нибудь кончилось.
— Если о случившемся узнает Док, нам обоим конец.
Сердце Майка часто застучало, и он какое-то время тихо лежал, успокаиваясь. Ее слова означали, что она хочет продолжать встречаться с ним.
— Это станет нашим секретом, — наконец произнес он, и Макси кивнула. Секреты хранить умели оба.
Несколько месяцев они тайно встречались в маленькой квартирке без отопления и всяких удобств, которая зато была сущим раем для тараканов и крыс. Но Майкл и Макси этого не замечали. Конечно, они занимались любовью, но это было далеко не все. Они часами болтали, рассказывая друг другу о своей жизни. Впервые и у нее, и у него появился настоящий друг, которому можно было излить душу.
Оба старались изо всех сил, чтобы в клубе ничего не заметили. Они делали все правильно, говорили нужные слова. Майкл по-прежнему обзывал Макси «сучкой с холодным сердцем» и насмехался над ней, а Макси презрительно задирала нос, когда он появлялся где-то рядом.
Но женщин обмануть невозможно. Начать с того, что Майкл перестал волочиться за каждой юбкой, даже стал сдержанно вести себя на танцплощадке. Кроме того, если раньше при виде Макси глаза Майкла загорались от ненависти, то теперь они загорались от любви. Не просто от страсти, а именно от любви.
Чувствуя, что девочки начинают догадываться об их взаимоотношениях, однажды вечером Макси даже плеснула ему в лицо бокал шампанского — только для того, чтобы доказать всем свою ненависть к этому человеку.
Но Майкл все испортил: он схватил Макси за плечи и крепко поцеловал в губы, и девочки сразу сообразили, что для них двоих это привычное занятие. Когда Майкл вышел из гримерной, наступила долгая тишина, а потом Лила произнесла:
