— Да! — сказала Макси. Слезы полились ручьем из ее глаз. — Клянусь, я присмотрю за ребенком.
Джо обмяк. Силы почти покинули его.
— Док не знает… о мальчике. Мальчик… секрет… Деньги… секрет…
— Я сохраню твои тайны, — проговорила Макси. — Все, все…
Тут она поняла, что Джо умер.
Макси нежно положила его голову на пол и, обернувшись к ребенку, обняла его, а тот вырывался и.ревел: «Хочу к папе!»
Что-то ей подсказало, что у нее нет сейчас времени успокаивать мальчика. Док заранее сообщил ей, что его нынче вечером в клубе не будет, что у него другие неотложные дела. Именно по этой причине она и Майкл запланировали сегодняшний вечер для побега. Но сейчас она чувствовала, что вот-вот должно случиться что-то страшное, и у нее зашевелились волосы на затылке от этот предчувствия. Что заставило Дока наврать ей и к тому же убить человека, который был его другом и телохранителем?!
Она резко отпустила мальчика и вскочила. Времени было в обрез, это она знала наверняка. Ей необходимо привести мальчика в порядок, устроить его, добраться до Майкла и убраться из клуба. И не после выступления Макси. Им нужно бежать сейчас!
Таща одной рукой ребенка, в другой держа мешочек с деньгами, Макси вбежала к себе в гримерную. Там под кипой белья была спрятана ее толстенькая дорожная сумка. В ней было все необходимое для предстоящей дороги, а под подкладкой лежала пачка стодолларовых купюр толщиной с палец. Это были все ее сбережения. Макси, не задумываясь, вытащила деньги из-под подкладки и сунула их в блестящую блузку Лилы, висящую на спинке стула.
— Кто твоя мама? — обратилась она к мальчику, стараясь не передать ему свое паническое настроение, которое у нее самой все возрастало. Однако ей это не удалось.
Мальчишка не мог понять, что она имеет в виду. Его мама была его мамой, вот и все!
Макси взяла его за подбородок; может, это вышло немного грубее, чем ей хотелось.
— Скажи мне правду: у тебя хорошая мама?
У Макси был слишком большой опыт относительно «плохих мам», чтобы довериться женщине лишь потому, что она носят ставшее священным имя матери.
Мальчик вновь не понял, что от него хотят.
Отчаявшись, Макси спросила:
— Она бьет тебя? Дома у вас чисто? Часто посторонние мужчины остаются с мамой на ночь?
Тут мальчик вновь заревел.
— Она никогда не бьет меня… она всегда стирает, убирает и чистит все… и только папа спит с ней в постели…
Макси почувствовала себя виноватой перед ребенком, ей захотелось приласкать и успокоить его. Но она не могла сейчас этого сделать. Отведенное ей время подходило к концу. Она знала, что ей нужно срочно добраться до Майкла и уходить из клуба.
Она достала пачку денег из блузки Лилы и сунула ее в руку мальчика. Это все, что у них с Майклом было, и она не знала, как они обойдутся без денег в дороге, как будут потом обустраиваться. Но времени на рассуждения у нее тоже не было. Сейчас самым главным было выбраться отсюда живыми.
— Отдашь это своей маме! — велела Макси. — Скажи ей, что вам надо уехать из Нью-Йорка. А теперь беги как можно быстрее! Скажи ей, что нужно уехать сегодня же!
Моргнув несколько раз своими зареванными глазами, мальчик выскочил из гримерной и выбежал через черный ход на улицу. Несколько секунд Макси провожала его взглядом. Потом хотела зайти обратно в комнату.
Но туда она не зашла. Там стоял Док. В руках он держал пистолет. Его толстенный ствол был направлен на нее. Не говоря ни слова, он жестом велел ей войти.
Макси не чувствовала панического страха, как можно было бы подумать. Она ощущала во всем теле странную тупую тяжесть и ясно понимала, что ее жизнь кончена. Такой человек, как Док, конечно, не мог допустить, чтобы его обвели вокруг пальца и обманщик остался безнаказанным. А Макси теперь не сомневалась, что Док знает о ее взаимоотношениях с Майклом. У нее даже мелькнула мысль — может, она и заслуживает такого наказания, ведь она по собственной воле согласилась с его условиями, а сейчас нарушила их.
Док беззвучно шагнул за ней в комнату и запер дверь огромным ключом, о существовании которого Макси даже не догадывалась. Ей захотелось быть смелой и встретить смерть достойно, с высоко поднятой головой. Она повернулась к нему лицом и посмотрела прямо в глаза. Док присел напротив.
— Как ты узнал?
Улыбнувшись едва заметной улыбкой, от которой Макси бросило в дрожь, он пожал плечами. Очевидно, не желал вдаваться в разъяснения.
Да он просто получает удовольствие от все этой сцены, подумала Макси, разглядывая его. Боже! Он просто наслаждается! Он равнодушен ко всем радостям жизни, ему безразличны еда, вино, секс, чья-то любовь; его будоражит только одно — ощущение, что скоро прикончишь человека. Ощущение, что от тебя полностью зависит Жизнь и смерть другого живого существа. Почувствовав, что ей больше нечего терять, она спросила:
— Зачем ты убил Джо?
Док вновь пожал плечами.
— Он был слишком неуклюжим. К тому же он больше мне не нужен.
— Так же, как и я?
— Совершенно верно.
Сделав глубокий вдох, держа руки за спиной, она присела на краешек стола. Она чувствовала, как кровь Джо на ее платье высыхает, превращаясь в жесткое, отвратительное пятно.
— Тогда кончав скорей! Сейчас идет номер девочек, скоро они уже будут здесь.
Док расплылся в улыбке.
— Нет, не будут…
Макси показалось, что у нее за секунду выкачали всю кровь. Не зная, что именно задумал Док, она чувствовала, что во всем этом непременно замешан Майкл.
Даже не успев подумать, что же она творит, Макси кинулась на Дока. Он был маленький и щуплый, но сильный и одним ударом ребра ладони свалил ее на пол.
Медленно, превозмогая боль, она приподнялась и села. Кровь сочилась из угла губ. Она посмотрела на Дока.
— Убей меня, — прошептали ее губы, — убей сейчас же!
Все еще улыбаясь, Док нежно проговорил:
— Еще не время. За этот вечер ты будешь умирать неоднократно.
Сначала Макси подумала, что он имеет в виду пытки и истязания, но потом услышала первые выстрелы автоматов и людские крики и вопли. В ужасе, ничего не понимая, она рванулась к двери, чтобы бежать к Майклу, но дверь была заперта. Она неистово дергала за ручку, изо всех сил пытаясь вырваться.
— Дай мне ключ! — наконец крикнула она Доку, оглушенная выстрелами и воплями мужчин и женщин, пытающихся избежать кровавой бойни, которая развернулась в главном зале.
— Если у тебя есть хоть капелька сострадания, дай мне ключ!
Но Док, со своей загадочной ухмылкой на лице, даже не шелохнулся. Он сидел и наблюдал за ней, совсем как ученый, наблюдающий за очень редким экземпляром какого-то животного.
