ты совсем иного, — его глаза сияли дерзкой усмешкой, пока он скользил губами по ее ключице. — Как же Птицелов? Останься. О, всевышняя Тьма!
Тихо смеясь, он прижал запястье Мириам к губам.
— Будь со мной всего ночь и пусть наш медвежонок возвращается в Дагмер. И гори все огнем.
Ворот рубашки Мириам послушно поддался его проворным пальцам и соскользнул с ее плеча. Гален, сбивчиво дыша, покрыл его уже более настойчивыми поцелуями.
— Останься. Морган мертв. Теперь в твоей жизни все может быть иначе.
Мириам тотчас отрезвили эти слова. Она заставила его отстраниться, цепляясь пальцами в пуговицы его старой рубахи, ожидая, что он полностью доверится ей, она перебирала одну за другой. Под черной тканью, прятавшей его бледную кожу, таилось множество шрамов и отметин темной магии. Огонь и нож нередко касались его тела. Гален ушел из замка вздорным мальчишкой, и она не знала ничего о его жизни среди отступников. Оставленные страшные отпечатки говорили красноречивее любых слов. Ей стало нестерпимо жаль того юношу, оставленного Галеном в прошлом. Он похоронил его, утопив в магии крови, спрятал, загнал так глубоко, что не докричаться. Но она не позволила себе утонуть в сожалениях. Как только руки отступника запутались в рукавах рубахи, она пнула его ногой в живот. Одного мгновения хватило, чтобы выскользнуть и побежать. Гален настиг Мириам удивительно быстро, но едва ему удалось ухватить ее за локоть, она наотмашь ударила его раскрытой ладонью по лицу, и бросилась к дверям.
Но едва распахнув их, девушка поняла, что бежать было некуда. Покинувшие дом отступники все еще стояли у порога. Рука Галена стальной хваткой сомкнулась на шее Мириам, словно вжимая ее тело в его собственное, горящее огнем желания и взорвавшейся в нем злости.
— Не желаешь быть моей королевой? — прошептал он, и она почувствовала его дыхание на своей щеке. — Тогда останешься моей гостьей, пока не примешь предложенный тебе дар.
Никого из отступников не смутил вид по пояс обнаженного Галена. Никто из них не отвернулся, даже приметив темные капли крови, выступившие на его пылающей щеке. В бездумном порыве Мириам зарычала, дернулась, силясь вырваться, но пальцы Галена только крепче сдавили ее горло.
Горная тюрьма. Лагерь отступников
Гален приказал бросить Мириам в пещеры, заверив, что все еще проявляет к ней милость. Оказавшись в кромешной тьме, она наконец начала приходить в себя. Как только за спиной захлопнулась тяжелая решетка, она предприняла очередную попытку обратиться к собственному огню, но ничего не вышло. Брести вглубь пещеры она не решилась, ведь до сих пор была всего лишь девушкой, лишенной теперь магии и оружия. Ее любимый кнут и нож, выкованный Стейном, Гален оставил себе, полюбовавшись блеском отменной стали.
Оказавшись одна, Мириам много думала, думала до такого умопомрачения, что стыд смешался с яростью. Она злилась на себя, силясь отплеваться от ядовитых поцелуев и прикосновений Галена, давилась ненавистью к нему.
Услышав в звонкой тишине пещеры, что где-то неподалеку сочится вода, она наощупь отправилась туда, попутно наткнувшись на чьи-то кости, после чего с особым блаженством подставила руки под ледяную капель. Омыв лицо, Мириам с остервенением терла губы и пальцы, пока они не заледенели, не забыв промочить пересохшее горло. Присмотрев в темноте небольшой каменный выступ, она укуталась в свою накидку, брошенную вслед за ней за решетку, и принялась ждать.
Как скоро Ивэн узнает, что его друзья попали в беду? Жив ли Эрлоис? Можно ли их спасти и не дать Галену повод развязать бойню? Сдержал бы он свое слово, поддайся она ему не навсегда, но лишь на одну ночь? И если так, то как много жизней это бы спасло?
В задумчивости Мириам без конца кусала губы и, как никогда, хотела жить. Она хотела получить действенный способ не допустить войны, но внутреннее чутье подсказывало, что ту не остановит даже нож, воткнутый прямо в горло Галена. Она желала отыскать Моргана всей своей неразделенной любовью и слепым сердцем, но Гален говорил о его смерти, будто знал о ней все. И отчего-то она совсем не чувствовала страха, смирившись, что стала частью его игры. Это был не конец. И это она тоже знала.
— Говори тихо, — мелодичный девичий голос разрезал тишину. — Я твой друг. Подойди.
Мириам замерла, притаившись, опасаясь выдать себя.
— У нас мало времени на знакомство. Я не завершила все дела, чтобы быть разоблаченной прямо сейчас, — девушка явно была в нетерпении.
Мириам решилась подойти к решетке медленно и осторожно, по пути ища укрытие, не отрывая от стен кончики пальцев.
— Вот. Возьми. Ты должна это выпить. Я здесь! Здесь!
Пальцы незнакомки на миг переплелись с пальцами Мириам и в руке у нее оказался стеклянный сосуд.
— Что это? — спросила она, тотчас вжимаясь в прутья решетки.
— Участь гораздо лучшая, чем смерть, или та, какую приготовит для тебя Гален, — прошипела гостья. — Ты слышала когда-нибудь о Сердце полуночи?
— Это яд?
— Не совсем. Это твой единственный шанс уйти из пещер свободной.
— Кто ты?
— Какая, во всю проклятую Тьму разница, когда Морган Бранд при смерти шепчет твое имя?
— При смерти?
— Я не могу знать, выживет ли он.
Обе девушки замолкли.
Мириам сковало воспоминание из руалийской Башни Стонов. Тогда через тяжелую решетку она говорила с Реми, чувствуя себя уже приговоренной к неминуемой смерти.
— Ты должна это выпить, — шепнула гостья, сцепив свои пальцы поверх руки Мириам, отчаянно стиснувшей прутья. — Я позабочусь о тебе. Будет лучше, если ты исчезнешь. Грядет большая беда.
Неясные шорохи снаружи, быстрые шаги девушки. И вот Мириам снова осталась одна, но теперь в ее руках было хрупкое спасение — Сердце полуночи. Она твердой рукой выдернула пробку. Приятной пряной на вкус жидкости хватило на один короткий глоток, и Мириам ощутила, как внутри нее замирает жизнь. Она вновь припала к горлышку склянки, желая убедиться, что выпила все до последней капли, а затем швырнула ее вглубь пещеры, где никто не станет искать осколки.
Мириам кричала и смеялась, чувствуя, как Сердце полуночи отбирает у нее жизнь. Она хохотала до слез над своей незавидной судьбой, с головой отдаваясь страху. До тех пор, пока не перестала дышать.
Горная тюрьма. Лагерь отступников. Рассвет
Гален сжимал в руках факел, освещая безжизненное тело Мириам. Он пришел в пещеры сам, желая убедиться в произошедшем.
Он знал старинную игру, пришедшую из Тирона. По разлинованной доске двигались черные и белые камушки. Игрок шаг за шагом должен был уничтожить фигурки противника. В последний раз он играл в эту игру во дворце с
