проснётся и пойдёт на кухню шарить в холодильнике что-нибудь вкусненькое вроде пиццы или мороженого.
На пороге квартиры мама поискала в кармане ключ:
— На, открывай.
Когда Лина вставляла его в замок, пальцы вдруг задрожали, и она не сразу смогла попасть в прорезь. В тусклом свете лестничного светильника показалось, что в последний раз она была здесь сто лет назад, да и то не она, а совсем другая девочка, нисколько не похожая на неё теперешнюю.
Не переводя дыхания, Лина забежала в свою комнату, села на стул и поболтала ногами, как любила делать в хорошем настроении. Сейчас настроение было тревожное, с малой примесью надежды на лучшее.
Мама зажгла лампу, и Лина увидела, что за время её отсутствия ничего не изменилось. Кровать под балдахином так же была застелена пёстрым пледом, на прикроватной тумбочке улыбается ночник-гномик с фонарём в руке.
Влажными ладошками Лина погладила поверхность письменного стола, где косо лежала тетрадь по истории. Кажется, на третьей странице стоит двойка. Она даже не представляла, что можно очень сильно соскучиться по тетрадке с двойкой. Так и расцеловала бы каждую строчку.
Шмыгнув носом, Лина втянула в себя тёплый воздух родного дома с запахом маминых духов и бразильского кофе и спросила незнакомым, жалобным голосом:
— Мама, можно я возьму карандаш?
— Лина, почему ты спрашиваешь? Здесь всё твоё!
Задохнувшись от удивления, Светлана осеклась и сникла, внезапно вспомнив про детский дом и про то, какая злость и ярость владели ею в момент тягостного решения об отказе. Всё то, тёмное и мутное, что переваривалось в её душе последние месяцы, вылилось в протяжный стон:
— Лина, что мы с тобой наделали? Что мы наделали? — Прижавшись спиной к косяку, Светлана обхватила руками голову, готовую взорваться от суматохи мыслей. — Теперь мне не отдадут тебя обратно. — Она перехватила испуганный взгляд Лины и быстро закивала, успокаивая: — Я найду способ решить проблему. Верь мне. Мы справимся, но только если будем стараться вдвоём. Понимаешь? Обе. Ты плюс я. Это будет трудно. Нам придётся забыть старые привычки, от многого отказаться и всё время помнить, что мы рядом. Только так мы сможем победить самих себя. Ты согласна?
Лина кивнула:
— Да.
— Кстати, я звонила тебе перед праздниками, хотела привезти зимние сапоги, но телефон был недоступен.
Лина поняла голову и посмотрела долгим и взрослым взглядом.
— У меня теперь нет телефона. Его отобрали взрослые девчонки.
— Постой, как отобрали? И мне не сказала? Прости, прости, я говорю глупости. — Светлана взмахнула рукой, словно отметая в сторону вырвавшиеся слова. — И ты не пожаловалась директору?
— Мама! Если бы я пожаловалась, то меня бы убили!
Прежде чем ответить, Светлана сделала попытку побороть внутреннюю дрожь, изменившую голос на хриплый и низкий:
— Утром сходим в магазин, и ты выберешь любой телефон, какой захочешь.
Лина вспыхнула от радости:
— Правда? Здорово!
Она расплылась в улыбке, представив, как выстукивает пальцем пароль и логин, получает код доступа и новое задание. И снова каждый день будет страшно и весело! И будут новые друзья по Интернету, новые обсуждения, новые выходки, и… и новые ссоры с мамой. От замаячившей громады детского дома моментально пересохло в горле. Серые коридоры, тушёная капуста в столовке, ряды кроватей, на которых воспитанницы лежат, закрывшись с головой, и делают вид, что спят.
Линины руки, катавшие по столу карандаш, остановились.
Медленно встав со стула, она подошла к маме. Решение, вызревшее внутри, давалось трудно, но Лина чувствовала, что сейчас для неё настала самая важная минута, от которой будет зависеть, как жить дальше.
Собравшись с мыслями, она сказала:
— Знаешь, мама, давай купим самый дешёвый телефон. Без Интернета.
* * *
«Значит, яд». — Никита три раза перечитал заключение экспертизы, выключил компьютер и посмотрел в окно на опустевший птичник. Заметая следы оттепели, метель набросала на крыши постройки рыхлые белые хлопья.
Красным горохом горели остатки кистей на рябине за вольером. На заборе чёрной кляксой на белой бумаге сидела ворона. Воронам зима нипочём.
До получения официального ответа он отказывался верить в очевидное, потому что за время его юридической практики случались совершенно неожиданные обороты событий. Вдруг предполагаемое отравление оказалось бы неизвестным природе птичьим гриппом или чумой свиней?
В данном случае дикое преступление представлялось совершенно бессмысленным. Страусиная ферма никому не составляла конкуренции и никому не мешала.
Помощники — Ольга с Егором — не показывались, и вывод, что напрашивался сам собой, совершенно не радовал. Месть? Но чья?
В тысячный раз за последние сутки Никита прокрутил в голове подробности своего бизнеса и не нашёл ни единой зацепки для оргвыводов. Обстоятельства бизнеса складывались как нельзя лучше, а результатом оказалась груда мёртвых птиц, которую предстоит захоронить согласно санитарным нормам.
Мама наверняка с грустью в голосе заявит: «Я так и знала, что твоё предприятие закончится крахом».
Никита усмехнулся краешком рта. Всё-то они знают, наши мамы.
Внезапно ему сильно захотелось позвонить Рите. Просто так, чтобы смыть с души корку грязи.
Ритин голос зазвучал через несколько ударов сердца:
— Никита, добрый день! Спасибо за поздравительную эсэмэску. — Она сделала паузу. — И за ёлки. Теперь у нас дома настоящий лес.
— За ёлки? — Он осторожно поинтересовался: — И много их?
Рита рассмеялась:
— Всего две! Вы разве не помните?
В Ритиной интонации он угадал улыбку и невольно улыбнулся в ответ:
— Честно говоря, я знаком только с одной ёлкой.
— Разве?
— Точно! — Он перевёл дыхание. — Надеюсь, Новый год прошёл весело?
— В целом неплохо и, можно сказать, с предрождественским чудом. Правда, оно произошло не с нами, но всё равно приятно. В любом случае — ёлки чудесные. Дети просили передать благодарность. А ты как встретил?
Никита так обрадовался этому внезапно выскочившему «ты», что свалившиеся проблемы сжались до уровня незначительных и вполне преодолимых, если не прямо сейчас, то по крайней мере в обозримом будущем.
Хотя Рита не могла его видеть, он скорчил ироничную гримасу и воскликнул:
— О, великолепно! Я веселился как никогда в жизни.
— Правда? Я рада. — Её голос слегка надломился, будто бы под ногами треснул лёгкий весенний ледок. — У тебя были гости?
— Я тебе потом расскажу. И, да, Рита, — он сделал паузу, — мне страшно неудобно, но если вы захотите ко мне приехать, то пока не надо. У меня возникли проблемы в птичнике, и предстоит кое в чём разобраться.
— Не беспокойся, в наших планах на каникулы ферма не значится. Но если будешь в городе, загляни — за ёлку с меня пирог.
Распрощавшись, Рита отключила звонок и некоторое время смотрела на мерцающие гирлянды на ёлках.
