Сайлас Брэггс… взгляд Ланса заметался по каюте, как будто он ожидал, что обнаружит льстивого владельца «Огня дракона», сидящим здесь и злобно смотрящим на него.
Но они с Рейфом были одни.
— Где этот ублюдок Брэггс? — требовательно спросил он.
— Не думай о нем.
Когда Рейф снова поднес стакан к его губам, Ланс заметил, что на костяшках пальцев Мортмейна кожа сбита до крови. Он перевел взгляд от руки Рейфа обратно к его распухшему глазу и все понял.
— Ты дрался с Брэггсом, так? Если бы ты не предупредил меня, его выстрел достиг бы цели. Я был бы мертв.
Рейф ничего не сказал.
— Ты не дал ему убить меня. Почему, Рейф?
— Будь я проклят, если знаю, — с раздражением бросил тот. — Теперь ты заткнешься и выпьешь все до конца или нет?
Ланс подчинился. Как только он опустошил стакан, Рейф опустил Сент-Леджера на подушку и отошел. Мортмейн взял бутылку, снова наполняя стакан, на этот раз для себя, и проглотил жидкость с угрюмым нетерпением.
Ланс задумчиво изучал этого человека, которого когда-то считал лучшим другом, а потом полагал, что тот стал его врагом. И Рейф тут же спас его от Сайласа Брэггса. Но сам Ланс все еще оставался пленником Рейфа. И что случилось с Брэггсом? Какого дьявола он должен делать со всем этим?
Ланс снова на секунду закрыл глаза, голова кружилась от множества вопросов, на которые не находилось ответов. Он чувствовал себя так, как будто шел ощупью в какой-то темной преисподней, где больше ничего не было ясным.
— Как мы оказались… здесь? — нашел в себе силы спросить Ланс, хотя у него не было ни малейшего представления о том, где именно они находились. Шел ли уже этот корабль полным ходом, оставив берег Корнуолла далеко позади? Или все еще просто стоял на якоре вдали от опасного берега Пропащей Земли?
Качка судна казалась Лансу сильной, но он чертовски мало знал о кораблях. Это всегда было миром Рейфа.
С легкостью приспособившись к колебаниям пола под ногами, Мортмейн опустился на стул, вытянув свои длинные ноги, хотя узкая каюта едва позволяла это.
— Естественно, мы добрались до судна на баркасе, — сказал он. — И это был дьявольски искусный маневр. В этой бухте, граничащей с владениями моих предков, чертовски неприятно плавать в темноте, и я позабыл, какой ты тяжелый в бессознательном состоянии. Понадобилось двое мужчин, чтобы сдвинуть тебя. Я должен был вспомнить тот раз, когда ты вырубился в моих руках во время пирушки с теми рыжими девицами в Пенрите, и я был вынужден везти тебя домой.
Нет. Ланс почувствовал желание возразить. Рейф должен был вспомнить, что Ланс был его другом, готовым защитить Рейфа Мортмейна от всего мира, включая собственного брата.
Но Ланс проглотил это горькое замечание, вместо этого спросив:
— И чей же это корабль, обеспечивший тебя такой своевременной помощью?
— Мой.
Ланс фыркнул, затем вздрогнул, резкий насмешливый звук заставил его воспаленную голову заболеть с новой силой.
— С каких это пор у тебя есть корабль?
— С тех пор, как он понадобился мне для дела.
— Какого дела? Ты таможенный офицер.
— Нет, я контрабандист, — спокойно ответил Рейф.
Ланс раскрыл рот от удивления, но только на мгновение. Придя в себя, он пробормотал:
— Я должен был догадаться. Ты так долго патрулировал этот берег и никого не арестовал.
— А я ведь мог это сделать с легкостью, — Рейф весело усмехнулся. — Они казались насмешкой судьбы, эти местные негодяи, ведомые толстым идиотом Брэггсом.
— Что ж, по крайней мере, это объясняет роль Брэггса, — Ланс, поморщившись от боли, повернулся на кровати, чтобы получше рассмотреть Рейфа. Учитывая все, что сделал Рейф, Ланс с трудом понимал, почему его должны заботить дальнейшие истории о подлостях Мортмейна. Но он нахмурился: — Итак, ты разоблачил контрабандистов и потом… что? Вместо того чтобы схватить их, ты присоединился к ним, чтобы получить свою долю?
— Нет, — возразил Рейф. — Я захватил власть. Пропащая Земля, ты должен согласиться, намного более безопасное место для сокрытия добра контрабандистов, чем Торрекомб. Брэггс никогда не был доволен тем, что я принял командование, но я оказал этому болвану большую услугу.
— Да, — усмехнулся Ланс. — Если ты контрабандист, должно быть, очень удобно иметь в партнерах таможенного офицера.
— Не говори это с таким отвращением, сэр Ланселот. Сомневаюсь, что я первый офицер правительства, злоупотребивший своим положением.
— Нет, но я думал, ты выше этого, Рейф. Что ты не такой, как все.
Ланс сомневался, что какие-то его слова могли причинить боль Рейфу Мортмейну. Уже не могли. Поэтому он с удивлением увидел, как Рейф вздрогнул, хотя выражение его лица оставалось маской спокойствия.
Мортмейн невозмутимо поднялся, чтобы налить себе еще выпивки, и Ланс подумал, что он могли бы с удовольствием поболтать за бутылкой портвейна как в старые времена в «Огне дракона».
Если забыть о том, что он — пленник Рейфа. Украденный кусок кристалла сверкал на шее Мортмейна, а на его руках была кровь Вэла.
Это не могло изменить все, что натворил Рейф, не могло помочь Лансу понять. Но он все равно чувствовал, что должен спросить:
— Почему, Рейф?
— Что почему? — Мортмейн глотнул еще бренди. — Почему я стал контрабандистом? Ну, это не так прибыльно как, должно быть, было во время войны, но…
— К черту контрабанду! Мне наплевать на это. Но все остальное… что ты сделал со мной, с Розалин, с моим братом. То, как ты предал мое доверие, — Ланс не смог скрыть резких ноток в голосе. — Почему, Рейф! Черт возьми, почему?
Мортмейн молча пил свой бренди. Ланс подумал, что он не намеревается отвечать. Наконец его губы искривились в слабой горькой улыбке.
— Возможно, такова моя судьба. Все время, что я себя помню, люди смотрели на меня и ждали. Когда проявится моя дурная кровь. Когда я превращусь в мерзкого Мортмейна, которым и должен быть, — Рейф пожал плечами. — Как я мог разочаровать их всех?
— Не всех, Рейф, — резко напомнил ему Ланс. — Я никогда не ожидал этого от тебя. Никогда не предполагал такого.
— Нет, не предполагал, — Рейф уныло смотрел на плескавшееся на дне стакана бренди. — Ты упорно верил в лучшее во мне, даже когда я дал тебе достаточно причин, чтобы подозревать обратное. Иногда я думаю, что всему, что знаю о дружбе, я научился у тебя, — он посмотрел на Ланса с задумчивым выражением. — Как можно чувствовать такую… такую близость с другим человеком и все же так сильно завидовать ему? А я завидовал тебе, Сент-Леджер. Так неистово, что это стало наркотиком, разъедавшим мою душу. Не твоему богатству или землям. Но твоему наследству… Наследству, пришедшему не от кучки проклятых негодяев и отбросов общества. А из легенд о… о героях и магии… и любви. И этот невероятный клинок с его колдовским камнем.
