жалоб и протесты Брэдфорда становились все сильней. '
Фалькенберг давал всегда, один и тот же ответ: «Они всегда возвращаются обратно и они не обязаны оставаться здесь. Как вы мне предлагаете соблюдать дисциплину? Поркой?»
Полицейская армия имела определенный раскол в личном составе, с рекрутами обращались. жестче, чем с ветеранами. В то же время Четвертый батальон становился больше с каждым днем.
8
Джордж Хамнер старался каждый вечер быть дома к ужину, чего бы это ни стоило в смысле ночной работы позже. Он считал, что обязан сделать для семьи хотя бы это.
Его обнесенная стенами усадьба была сразу за пределами дворцового округа. Она была построена его дедом на деньги, одолженные у «Америкэн Экспресс». Старик гордился, что расплатился за каждый цент прежде положенного. Это был большой удобный дом, хитроумно комбинировавший местные материалы и импортированную роскошь и Джордж всегда был рад сюда вернуться.
Дома он чувствовал, что был хозяином чего-то, что, по крайней мере, один предмет находился у него под контролем. Это было единственное место в Рефьюдже, где он мог испытывать подобное чувство.
Меньше чем через неделю отчалил губернатор Кодоминиума. Независимость была близка и полагалось считать это временем надежд, но Джорж Хамнер испытывал только страх. Официально проблемы общественного порядка были не его. Он занимался Министерством Технологии, но брешь в законе и порядке нельзя было игнорировать. Уже половина Рефьюджа была недоступна для правительства.
Были районы, куда полиция заходила целыми отделениями или не заходила вовсе, а бригады ремонтников приходилось охранять или же они не могли войти.
Сейчас-то Джордж сопровождал Десантников Кодоминиума, но что же будет, когда они уедут?
Джордж сидел в обитом панелями кабинете и смотрел на удлинявшиеся тени в роще за окном. Они создавали пляшущие узоры среди деревьев и на аккуратно подстриженных лужайках. Наружные стены портили вид проходившего ниже скоростного канала и Хамнер проклинал их.
«Почему мы должны иметь стены? Стены и дюжины охранников, чтобы патрулировать вдоль них. Я еще помню, как сидел в этой комнате с отцом, мне было не больше шести и мы могли смотреть на лодки в канале. А позже у нас были такие большие мечты насчет Хэдли. Дед рассказывал, почему он покинул Землю, что мы могли бы сделать здесь. Свобода и изобилие. У нас был рай и Господи, Господи, что же мы с ним сделали!»
Он проработал час, но мало что сделал. Не было никаких решений, только вереницы проблем, ведших обратно в замкнутый круг. Разрешить одну — и все станет на свои места, но ни одна не была разрешима без решения других. «И все же, если бы у нас было несколько лет,— подумал он.— Несколько лет, но мы их не получим.
Через несколько лет фермы будут снабжать городское население, если мы сможем переселить людей в сельскохозяйственную глубинку и заставить их работать. Но они не покинут Рефьюдж, и мы не сможем заставить их это сделать. Если бы, однако, мы смогли. Если бы можно было убавить городское население; энергию, которую мы обращаем на производство пищи можно было бы использовать на создание транспортной сельской сети. Тогда мы могли бы организовать лучшую жизнь в сельской местности и могли бы получить оттуда больше продовольствия. Мы могли бы сделать достаточно такого, чтобы сельская жизнь была приятной и люди захотели покинуть Рефьюдж. Но нет места для первого шага. Люди не хотят переселяться, а партия Свободы обещает, что им этого и не понадобится».
Джордж покачал головой. «Сможет ли армия Фалькенберга заставить их переселиться? Если у него будет достаточно солдат, сможет ли он принудительно эвакуировать часть города? — Хамнер содрогнулся от такой мысли.— Будет сопротивление, будет бойня, будет гражданская война. Нельзя строить независимость Хэдли на фундаменте из крови. Нет».
Другие его проблемы были схожими. Правительство перебинтовывало раны Хэдли, но это и все. Лечило симптомы, потому что никогда не было достаточно контроля над событиями, чтобы лечить причины.
Он взял доклад по плавильным генераторам. Они нуждались в запчастях и он гадал сколько еще протянет даже такая немыслимая выносливость. Он не мог по настоящему ждать больше нескольких лет, даже если все пойдет хорошо. Несколько лет, а потом — голод, потому что транспортную сеть нельзя было создать достаточно быстро. А когда откажут генераторы, продовольственные запасы города исчезнут, санитарные службы придут в упадок... голод и мор. Было ли это лучше, чем бунт и войны?
Он подумал о своей беседе с лидерами партии Свободы. Генераторы их не волновали, потому чтет они были уверены, что Земля не допустит голода Хэдли. Они думали, что Хэдли сможет использовать собственную беспомощность как оружие для выжимания платежей из Кодоминиума.
Джордж выругался себе под нос. Они были неправы. Земле наплевать на Хэдли и Хэдли находилась слишком далеко, чтобы заинтересовать кого-бы там ни было. Но даже если они были правы, то они продавали независимость Хэдли. И ради чего? Неужели настоящая независимость для них ничего не значит?
Вошла Лаура со стайкой орущих детей.
— Уже время спать? — спросил он. Четырехлетний сын схватил его карманный калькулятор и сел к нему на колени, нажимая на кнопки и любуясь, как вспыхивают цифры и огоньки. Джордж поцеловал их всех и отправил спать, гадая про себя, какое же их ждет будущее.
«Мне следовало бы уйти из политики,— сказал он себе.— Я не приношу никакой пользы и добьюсь лишь того, что случится, если мы уйдем? какое будущее ждет их тогда?»
— Ты выглядишь обеспокоенным,— уложив детей, Лаура вернулась.— Всего лишь через несколько дней...
— Да.
— И что на самом деле тогда произойдет? — спросила она.
— Не обещания, которые мы все время слышим. Что на самом деле произойдет тогда, когда Кодоминиум уйдет? Плохо будет, не так ли?
Он привлек ее к себе, чувствуя ее тепло и пытаясь утешиться ее близостью. Она на миг прильнула к нему, а затем опять отступила.
— Джордж, а не стоит ли нам взять все, что можно, и уехать на восток? У нас мало что останется, но мы будем живы.
— Так плохо не будет,— сказал он ей. Он попытался рассмеяться, словно она пошутила, но звук вышел пустым. Она не поддержала его смех.
— Для этого будет время позже,— сказал он ей.— Если ничего не получится. Но сперва все должно быть хорошо. У нас есть планетные полицейские силы. И должно хватить сил для защиты правительства, но через пару дней я переведу вас всех во дворец.
—
