был выходной в Лондоне, а потом следующее шоу – крупный концерт в Небуорте перед 75 000 фэнов. Все уговаривали: «Да просто садись в автобус! Всего один день!», но, несмотря на соблазн, я твердо стоял на своем: «Это не один день. Получается, уже два дня, а потом перелет домой, то есть уже три». Тогда я сказал: «На хер это дерьмо, я сажусь в самолет и лечу домой». Мне не терпелось вернуться домой и увидеть Перл и Ревеля. Для меня это было важнее всего на свете.
Я искренне верю, что нам с Перл суждено было спасти друг друга, потому что в нашу первую встречу мы оба были на грани разрушения. Кто бы там ни дергал за ниточки, он явно дернул две нужных в нужный момент, и с рождением Ревеля Янга Яна наша жизь стала только лучше. Думаешь, любить сильнее, чем сейчас, невозможно, а потом появляется ребенок, и любовь усиливается. Моя любовь к ним обоим возросла до невообразимых высот. Вот уже четырнадцать лет мы с Перл вместе, и лучше не придумаешь. Как говорится, бог любит троицу. Я лишь надеюсь, что мы будем жить достаточно долго и однажды превратимся в двух стариков, сидящих где-нибудь на крыльце и орущих на подростков, топчущих наш газон. В прошлых отношениях я об этом даже не думал, но я запросто могу представить нас, когда нам стукнет восемьдесят, девяносто, сто, и так до бесконечности.
К счастью, до этой поры еще тридцать лет, и Anthrax по-прежнему есть к чему стремиться. Мы, конечно, не собираемся, разменяв восьмой десяток, скакать по сцене как Rolling Stones, но «Worship Music» определенно вдохнул в группу новую жизнь и надежду, поэтому я думаю, что в ближайшее время мы никуда не денемся.
Не знаю, с чем это связано – с появлением ребенка и тем, что я научился терпению, либо с тем, что с возрастом я становлюсь терпимее. А может, я просто повзрослел и засунул свое эго куда подальше. Но мне кажется, теперь я лучше понимаю Джоуи. С тех пор, как он вернулся, я думаю, мы стали ближе как друзья и коллеги. Я всегда приду на помощь. В 1980-х я даже не пытался узнать Джоуи как человека. Мы совсем не тусили. Когда он вернулся, мы провели вместе много времени, и я многое понял. У каждого участника Anthrax свой характер, и вместо того чтобы конфликтовать с кем-то, чьи интересы и способности противоречат моим, я научился их принимать. Все мы люди. Я научился принимать других такими, какие они есть, а не пытаться их контролировать. Возможно, за это мне стоит поблагодарить Перл и Ревеля.
Джоуи – потрясающий фронтмен. Есть у него своя фишка: он умеет два часа подряд держать толпу во внимании, и публика готова следовать за ним хоть на край света. Его вокал, бьющий точно в цель, и безумная энергетика – вот что поставило его в один ряд с лучшими и уникальными фронтменами. Серьезно, единственный, кто двигается столько, сколько Джоуи, и попадает в каждую ноту, это Брюс Дикинсон. Отличная компания. Мы доверяем ему и верим в него, потому что знаем, что каждый вечер он выйдет на сцену и задаст жару. Для меня этого вполне достаточно. Я больше не парюсь о мелочах, а горжусь тем, что он потрясающий вокалист и исполнитель.
Anthrax были неблагополучной семьей, и некоторые элементы остались, но теперь я живу одним из любимых девизов Даймбэга: «Не парься о мелочах». Теперь если Джоуи хочет что-то знать, он пишет мне сообщение и понимает, что я сразу же ему отвечу. Я всегда сразу же отвечаю на сообщения, потому что сам терпеть не могу, когда отвечают через три дня.
Как только Джоуи вернулся в наши ряды, всем стало интересно, а как же он будет звучать на новой пластинке? Как его вокал впишется в новые песни? Это было большой загадкой. Впервые мы услышали его, когда Джей Растон выслал нам черновой файл MP3, где Джоуи исполняет «I’m Alive». Мы с Чарли, Фрэнки и Робом ждали у компьютеров, когда придет файл. Все получили его одновременно и сразу же включили, потому что примерно через шесть минут все так же одновременно щелкнули «отправить всем».
«Твою же мать! Боже мой! У него просто божественный голос!» – восторгались все. Это было огромное облегчение. Не знаю, чего я ожидал, но услышав, подумал: «Вот он, голос Anthrax!» Мы снова услышали старого доброго Джоуи, но с глубиной, теплотой и зрелостью, которых не было в 1990-м. После этого дела пошли в гору. Оставалось только выслать Джею заметки со своими предложениями, где Джоуи стоило спеть немного иначе. Они идеально справлялись со всеми песнями.
– Это потрясно. Лучше и быть не может, – сказал Чарли.
– Чувак, да ты просто монстр, мать твою, – сказал я Джоуи. – Ты просто рвешь в клочья. Фэнам башню сорвет, когда они это услышат!
Во время записи Джоуи кое-где изменил фразировку и мелодии. Он знал, что я очень строго отношусь к написанию песен, поэтому спросил, что я думаю, но я ответил: «Продолжай в том же духе! Что бы ты ни делал, продолжай, потому что у тебя получается. Это просто охуительно!»
Мы думали, у нас хороший альбом, и вдруг поняли, что записали потрясающую пластинку. Это было похоже на знак судьбы или сбывшееся пророчество. Как будто нам было суждено записать этот альбом, и я начал жалеть о том, что в 1991 году уволил Джоуи. В какой-то момент Джоуи мне сказал: «Знаешь, а я ведь мог и раньше так спеть. Еще на “Sound Of White Noise”».
Я сказал, вероятно, он прав и мы безумно рады, что он вернулся. Вот тогда я начал задаваться вопросом: «А может, я тогда допустил ошибку? Смог бы он спеть эти песни, и если да, что еще могло пойти иначе?» Очевидно, мы никогда не узнаем, какой карьерный путь выбрала бы группа, если бы Джоуи остался в Anthrax. Но тогда ни я, ни остальные участники группы не были настроены давать ему возможность остаться. Случилось то, что случилось, и теперь это уже история. Я знаю лишь, что на альбоме «Worship Music» Джоуи выдал свое лучшее выступление, и если бы у него ничего не получилось, я думаю, Anthrax бы, вероятно, развалились.
Мы выпустили альбом на Megaforce, что, возможно, кому-то показалось странным, учитывая, что именно на этом лейбле мы начинали с Джонни Зи, когда я жил у мамы, а Anthrax репетировали в «Доме Музыки». Но Джонни еще лет двадцать назад продал лейбл своей бывшей сотруднице Мисси Каллаццо. Выпустить пластинку
