головы и сердца, передавались рукам и гитаре, а потом в уши лучших фэнов на свете.
Следующий час я не чувствовал, как ноги касаются пола. Во мне было столько энергии и восторга. Для меня это было сродни огромному призу. По сути, так оно и было. Но это было намного больше, чем просто признание того, чего мы достигли как первопроходцы трэша. Казалось, это подарок за то, что мы выстояли и шли вперед, несмотря ни на что. Столько раз мы сталкивались с враждебностью и преодолевали ее, но в тот момент во время часового сета взрывного хеви-метала она просто себя изжила.
Отыграв концерт, я получил новый ответ на унылый и старый как мир вопрос ленивого журналиста: «Что стало важнейшей вехой вашей карьеры?» Вот она, важнейшая веха моей карьеры, долбоеб. С этим в жизни уже ничто не сравнится. Следующую пластинку мы можем записать в Тадж-Махале, но я скажу: «Кого это ебет? Мы выступили на “Янки-стэдиум”».
Эпилог
Когда вышел «Worship Music», меня очень беспокоило, чего достигнет этот альбом. Все уделяют пристальное внимание первой неделе продаж, и поскольку никто уже не покупает пластинки, остается только надеяться, что твои песни найдут отклик у твоих слушателей, а лейбл сделает свое дело по раскрутке пластинки, чтобы о ней вообще знали.
Мисси не хотела, чтобы мы разочаровывались, поэтому посоветовала не париться по поводу первой недели, сказав, что пройдет полгода или даже год с момента выпуска, когда станет понятно, успех это или провал. Но я все равно следил за первой неделей. Ничего не мог с собой поделать.
У нас столько всего происходило – концерт на «Янки-стэдиум», выступление на шоу Феллона. «The Devil You Know» звучала на всех радиостанциях, и я подумал: «Окей, буду рад, если в первую неделю продадим 12 000 копий». Именно этого добился «We’ve Come For You All» восемь лет назад. Через три дня после выхода альбома Мисси сказала, что продажи идут хорошо и прогнозы тоже многообещающие, но я ответил, что не хочу ничего знать, пока у нас не будет точной цифры по версии Soundscan[81]. Через пару дней я проснулся, включил планшет и увидел письмо, где говорилось, что мы продали 28 000 копий и попали на 12-ю строчку хит-парада Billboard. Бля, я глазам своим не мог поверить – это было почти в два с половиной раза больше цифры, которую я прикинул. Я все никак не мог отделаться от привкуса тоски по прошлому. Не будь интернета, наш альбом был бы продан тиражом 280 000 копий в первую же неделю. В 1980-х группы, продававшие 30 000 пластинок в первую неделю, оказывались на 115-й строчке или около того. Несмотря на это, я был в восторге.
Заказы продолжали расти, и через три недели было продано уже больше 50 000 копий, и пластинка не сбавляла обороты. Мисси знала свое дело. Очень скоро цифра достигла отметки в 100 000 копий, и продажи только росли. Наша песня «I’m Alive» была номинирована на «Грэмми» в номинации «Лучшее металлическое выступление». Это была уже четвертая наша номинация. Megaforce решили бороться за нас до конца. Миньон с кавер-версиями, «Anthems», куда вошел «Crawl», еще один сингл с «Worship Music», дебютировал под номером 52, что весьма круто, учитывая, что это была реклама сингла. Кроме того, он принес нам еще одну номинацию «Грэмми» в категории «Лучшее металлическое выступление» за нашу версию песни AC/DC «T.N.T.». Альбом «Worship Music» стал для Anthrax невероятным возвращением, и теперь мы не собирались сбавлять обороты. У каждого из нас по-прежнему были свои цели, в основном они заключались в том, чтобы сочинять лучшие песни и оставаться отличной концертной группой. Вот чего мы все хотели. Мы бы с радостью отыграли побольше концертов в составе «Большой четверки», но тут все зависит от Metallica. И когда-нибудь было бы здорово войти в «Зал славы рок-н-ролла», чтоб отметиться для галочки. Может быть, я преувеличиваю, но прямо сейчас мне кажется, что нет ничего невозможного, и мы планируем продолжать «заражать мир сибирской язвой», пока нам не надоест.
Сегодня единственный минус в Anthrax заключается в том, что у меня потрясающая семья и приходится проводить слишком много времени вдали от нее. Это самое тяжелое на свете. Гораздо проще гастролировать полгода, зная, что дома никто не ждет.
Лучше гастролей с Anthrax лишь возможность проводить время с Перл и Ревелем. Потребовались годы борьбы и неудач (о многих я уже рассказал в предыдущих главах), но могу честно заявить, что сейчас я невероятно счастлив. Горькая ирония в том, что уезжать на гастроли становится все тяжелее. Всегда одно и то же. Первые несколько дней труднее всего: уезжаешь из дома, садишься в самолет и куда-то летишь – и вот тогда тебя накрывает. Несколько дней пытаешься привыкнуть и переключиться на гастроли. Все равно что грипп подхватить. Ты жалок, все тело ломит, хочется лежать и ничего не делать.
Но все это проходит, когда я выхожу на сцену. Все это дерьмо я оставляю за кулисами. Я не Роберт Смит из Cure. Это не влияет на меня как на исполнителя. В ту секунду, когда я выхожу на сцену, я оказываюсь в другом мире. Ничего не могу с собой поделать. Я занимаюсь тем, о чем мечтал с тех пор, как впервые увидел концерт KISS. Вот что помогает парням вроде меня делать свое дело многие годы подряд. В рок-н-ролле определенно есть потеря чувства времени. Если спросить матерых профи, они скажут, что тяжелый наркотик или злоупотребление алкоголем задерживает развитие. Взросление прекращается с того момента, как они подсаживаются всерьез. Я думаю, то же самое и о карьере в группе. Выходя на сцену, я снова чувстувую себя на двадцать!
В фильме «Индиана Джонс и последний крестовый поход» есть эпизод, когда Харрисон Форд находит Священный Грааль и узнает, что может стать бессмертным, но придется жить на небольшой территории вдали от остального общества. Порой мне кажется, что я нахожусь в той же ситуации. В группе ты находишься в своей стихии, сочиняешь музыку, выступаешь с концертами. Ты тот же чувак, каким был, когда только начинал, и ощущаешь тот же адреналин каждый раз, когда пишешь крутую песню или даешь охренительный концерт. Благодаря всему этому духовно ты ощущаешь себя бессмертным. Когда я смотрю на толпу и вижу море молодых подростков, которые реагируют на нашу музыку, как это делали наши фэны в 1980-х, я чувствую себя вне времени. Рок-н-ролл – это и есть источник вечной молодости, но этот источник действует, только когда
