Но единения с материнским миром не наступило. Краткий миг восторга исчез, когда он стал беспокоиться, не встретит ли какое-либо первобытное табу на алкоголь.
Тревожно хмурясь, он вышел на пустую дорогу у подножья холма и пошел по ней к примитивному мосту, выстроенному через мелкую речушку. Взошло солнце, ничем не отличающееся от других солнц. Торговец увидел обширную зеленую долину, где мирно паслись черно-белые домашние животные, а человек в синем управлял грубым тракторным плугом.
Торговец остановился на мгновение, испытывая некоторое презрение к живущим тут простакам, что вросли тут в землю и знают о безграничном мире не больше своего скота. Причиной презрения была обыкновенная зависть, но он не догадывался об этом.
Солнечный свет стал причинять боль глазам, жажда вызвала приступ сухости. Прихрамывая, он решительно двинулся вперед. За мостом он обнаружил примитивные плоские надписи, установленные вдоль дороги. Он не мог прочитать их, но плоские изображения бутылок и стаканов говорили с ним со сводящими с ума красноречием.
На вершине плоского холма он подошел к деревянной хибаре, окутанной тонким, дразнящим запахом алкоголя. Табличка над дверью убедила его в том, что это общественное место. Выцветшая реклама на стене изображала пухленькую местную красотку, с обольстительной улыбкой потягивающую из стакана.
Торговец нетерпеливо подергал дверь. Заперто. Алкогольный аромат чуть было не побудил его вломиться внутрь, но он подавил это желание. Нарушение карантина и так было серьезным преступлением. Он не хотел подвергаться исправлению в сообразил, что заведение еще будет открыто, когда он раздобудет местную валюту.
Весь потный пошел вниз к деревушке. Она располагалась на излучине тихой речки, которую он только что перешел. Примитивные кирпичные и оштукатуренные домики стояли в тени деревьев. Все это так отличалось от знакомых ему шумных и пыльных сырьевых городов пионеров, что он даже споткнулся в нерешительности.
Никогда раньше он не имел дел со столь примитивными народами. Но, без сомнения, здесь его игрушки будут новинкой, а изображение бутылок вдоль дороги убедило его в изобилии спиртного. Только это и имело для него значение. Торговец вытер лицо, перекинул сумку в левую руку и, пошатываясь, двинулся вперед.
— Доброе утро, мистер.
Испуганный неожиданным окликом, торговец шарахнулся к обочине дороги. Сзади ехала неуклюжая примитивная машина. Ее привадил к движение какой-то грубый мотор, испускавший вонючий дымок сгоревшего бензина. За рулем управления сидел здоровяк и с любопытством рассматривал его.
— Ищете кого-то в Чатстворте?
Он говорил на грубом наречии, незнакомом торговцу, но псионический переводчик, маленький приборчик размером не больше земных слуховых аппаратов, мгновенно выдал ему значение.
— И вам доброе утро, мистер.
Торговец слегка приподнял руку и забормотал в спрятанный в рукаве микрофон. Переведенный ответ выходил из крохотного динамика под одеждой и изобиловал длинными носовыми звуками местного языка.
— Иду вот мимо, — произнес он.
— Залезайте. — Абориген наклонился, чтобы открыть дверцу машины. — Я подброшу вас до деревни, а там в миле и город.
Торговец залез внутрь, его переполняла благодарность, но через минуту он пожалел об этом.
— Добро пожаловать в Чатстворт, — ухмыляясь, говорил водитель. — В нашей деревне живут триста четыре человека, и она самая богатая в штате. Думаю, у меня есть все права приглашать вас, — хмыкнул верзила, — меня зовут Джад Хэнкинс. Я констебль.
От такого известия на грязном лице торговца выступила испарина. В висках у него застучало, а узловатые руки стали так сильно дрожать, что пришлось вцепиться в сумку, чтобы констебль не заметил его волнения.
Вскоре он понял, что случайная встреча с законом не была опасной. Вряд ли Джад Хэнкинс был связан с чиновниками, следящими за выполнением Соглашения, скорее всего, он вовсе ничего о нем не звал.
— Рад с вами познакомиться, мистер Хэнкинс, — торопливо произнес торговец, радуясь, что ответчик не может передать дрожь его голоса. — Меня зовут Грей.
Он заметил, что констебль рассматривает сумку.
— Плодородная, однако, долина, — поспешно заговорил он. Производите зерно для перерабатывающей промышленности?
— Больше на корма.
Констебль вновь посмотрел на сумку.
— Вы торгуете, мистер Грей?
Пришлось подтвердить этот факт.
— Если не возражаете, чем?
— Игрушками, — произнес торговец. — Новые игрушки.
— Я боялся, что у вас фейерверки, — оживленно произнес констебль. — И думал, что следует вас предупредить.
— Фейерверки? — озадаченно переспросил торговец, поскольку термин был не совсем ясен.
— Вы же знаете, скоро 4 июля,[24] — пояснил констебль. — Нам нужно оберегать детей. — Он широко улыбнулся: — У меня самого четверо негодников.
Торговец все еще испытывал неуверенность насчет этих, как их, фейерверков. Четвертое июля могло быть какой-нибудь варварской церемонией детских жертвоприношений, а фейерверки, видимо, атрибуты шаманов. Но это не имеет значения.
— Здесь только игрушки, — настаивал он. — Они высокообразовательны. Сделаны и рекомендованы для обучения детей, с тем чтобы обучать, развлекая. Совершенно безопасны для детей соответствующих возрастных групп.
Торговец покосился на констебля.
— Но я не уверен, что стану продавать их тут, — смущаясь, добавил он. — В таком маленьком местечке это не окупит приобретение лицензии.
— А вам не нужна лицензия, — хмыкнул констебль. — Видите ли, мы не имеем статуса города. Спокойно продавайте свои игрушки, раз они безопасны.
Констебль поприветствовал ребятишек, играющих в мяч на пустыре, потом остановил у самой деревни машину, чтобы пропустить через дорогу мальчика с собакой.
Торговец поблагодарил водителя и торопливо вылез из машины.
— Подождите, мистер Грей, — запротестовал констебль. — Вы завтракали?
Торговец ответил, что нет.
— Тогда прыгайте обратно, — весело предложил местный житель. — У Мейми чудесный стол. Она все приготовила, пока я трудился на ферме. Я приглашаю вас разделить с нами завтрак.
— Спасибо, — произнес торговец. — Но мне хочется только пить.
— В такую сушь, конечно, хочется пить, — с симпатией кивнул констебль. — Едем. Мы дадим вам попить.
Соблазненный обещанием и боясь оскорбить закон, торговец вновь уселся в машину. Она подъехала к аккуратному белому домику на окраине деревни. Четверо шумных ребятишек выбежали встретить их, а опрятная круглолицая женщина ждала их у двери.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
