— Если пехота вашу пушку примет, тогда мы возьмем ее на вооружение среднего танка. Если пехоте ваша пушка не нужна, то и нам не нужна.
Все мои попытки убедить его в том, что танку все же требуется не полевая, а специальная пушка, что наше орудие уже скомпоновано в средний танк и танкисты высоко оценили пушки, ни к чему не привели. Было ясно, что здесь мы попусту теряем время.
Тогда мы обратились к начальнику ГБТУ Федоренко, но здесь разговор был еще короче. Как только я объяснил, зачем мы пришли, Федоренко сию же минуту встал и направился к сейфу. Вынув из сейфа папку, порылся в ней и сказал:
— В решении правительства пушка Ф-34 не значится.
Так и вернулись на завод мы ни с чем» (№ 9, 1974 г., стр. 155).
Стенограммы разговора с Федоренко у нас нет. Но из написанного следует, что он якобы был против установки пушки Ф-34 на танк Т-34 и не обговаривал с руководителями завода и КБ условия, при которых эта пушка могла быть установлена в танк.
Почему же на вопрос т. Сталина: «Как войска и лично Вы оцениваете пушку Грабина?», Федоренко ответил: «Пушка очень хорошая, танкистам нравится. Это самая мощная танковая пушка в мире. Наш Т-34 господствует на полях сражений»? (Там же, стр. 156.)
Выходит, никто из военных должностных лиц, имевших прямое отношение к делу создания танков, не хотел ставить в танк мощную пушку, был категорически против пушки Грабина, и все-таки в короткие сроки она была установлена, и те же военные отзывались о ней восторженно.
Не менее бесцеремонен автор в характеристике «инспектора артиллерии Воронова», который ратует за старую «сорокапятку», не видя необходимости в создании более мощной противотанковой пушки (там же, стр. 157).
Столь же неубедительно описана беседа со Сталиным в декабре 1941 года по вопросу уменьшения длины ствола 57-мм пушки ЗИС-2 по рекомендации т. Говорова якобы из-за ее большой мощности (пробивает немецкие танки насквозь) и очень высокой меткости.
«— Значит, вы не согласны укоротить ствол? — спросил Сталин.
— Да, я считаю это нецелесообразным.
— Тогда мы ее снимем с производства.
— Лучше это.
— Значит, мы ее снимаем, — заключил Сталин.
Решением Государственного Комитета Обороны производство ЗИС-2 было прекращено».
В подтверждение своей правоты Грабин далее пишет, что в 1943 году ЦАКБ, которое он возглавлял, в докладной записке на имя т. Сталина предложило возобновить производство ЗИС-2.
«Государственный Комитет Обороны одобрил это предложение. И через три недели после решения ГКО армия вновь стала получать пушки ЗИС-2…» (там же, стр. 164). Многозначительные многоточия поставлены Грабиным.
Ничего удивительного в этом решении ГКО не было. И, очевидно, дело было не в длине ствола и высокой меткости, а в тех трудностях, которые переживала страна, и изысканием возможности обойтись временно меньшей номенклатурой орудий и боеприпасов.
Вопросы борьбы с танками с первых дней войны находились под неослабным вниманием ЦК партии и правительства. Это нашло свое выражение не только в организации производства и расширении выпуска противотанковых ружей, зажигательных средств, мин, 45-мм пушек, но и в заботах о повышении огневой мощи противотанковой артиллерии, выпуске самоходных установок, усилении вооружения танков, авиации и др. При этом учитывался намечающийся выпуск немцами новых, более мощных танков.
Следует помнить, что в 1943 году многие важнейшие предприятия промышленности, перебазированнные на Восток, ввели в строй новые мощности.
Заостряя внимание читателей лишь на указанных фактах и своей прозорливости, автор ставит под сомнение не только репутацию весьма уважаемых и доказавших свои способности и преданность Родине лиц, но и выхолащивает смысл правительственных решений. (Мол, сначала сняли с производства ЗИС-2, а потом вынуждены были возобновить выпуск.)
Вообще т. Грабин питает страсть к поучениям, не отказывая себе в этом даже при докладе руководителям партии и правительства (Сталину, Ворошилову, Молотову и др.). Докладывая о пушке Ф-22, о том, что она «…изготовлена из отечественных материалов и на отечественном оборудовании, что очень существенно (поясняет он им далее), особенно в случае войны» (№ 11, 1973 г., стр. 152).
Весьма лихо т. Грабин расправляется со своими «противниками», вкладывая в их уста речи, которые вновь и вновь должны показать нам его собственную прозорливость и невежество, косность либо ошибочность взглядов всех остальных.
Так, когда Елян и Грабин приехали в Москву к начальнику ГАУ (дата не указывается) с предложением использовать пушку Ф-34 для танка, начальник ГАУ якобы ответил: «Нужна или не нужна ваша пушка, решают танкисты. Мы же в данном случае оформляем ТТТ и договор на создание и поставку пушки. Ничем вам помочь не могу» (№ 9, 1974 г., стр. 154). Довольно четкая позиция.
В один из мартовских дней 1941 года тот же начальник ГАУ, приехав на завод, выражает опасение в связи с перспективами развития танков в Германии, проявляя при этом особую озабоченность по поводу недостаточной огневой мощи советского танка КВ-1:
«В этой связи особенно беспокоит вооружение нашего танка КВ-1 76-мм пушкой Ф-32, которая по мощности уступает даже пушке Ф-34 среднего танка. КВ-1 нужно срочно перевооружить…
— У некоторых из нас сложилось неправильное представление о танковой пушке. Она действительно должна быть специально создана для данного типа танка» (№ 9, 1974 г., стр. 168).
Здесь уже не танкисты решают, какой должна быть танковая пушка. От былой инертности начальника ГАУ не остается и следа. Попутно делается признание о правоте Грабина и ошибочности позиции ГАУ. Такой метод «цитирования» Грабин использует неоднократно.
Красной нитью через всю книгу проходит не сотрудничество, а борьба, которую Грабину приходилось вести с Артиллерийским управлением Наркомата обороны, с заказчиком, с «военными товарищами». Грабин пишет: «…На смену творческим волнениям пришло новое доселе неиспытанное чувство предстоящей борьбы в тяжелых и неравных условиях… До сих пор никто из Наркомата обороны, кроме представителей АУ Елисеева и Бурова, ни малейшего интереса к этой пушке не проявил. Словом, военных руководителей наша пушка совершенно не интересовала» (№ 11, 1973 г., стр. 145).
Описывая результаты испытаний на прочность 76-мм пушки, когда на последних выстрелах появились отказы и пушка вышла из строя, Грабин, в частности, пишет:
«Никому из нас и в голову не могла прийти возможность подобного финала. Не было у пушки таких дефектов, не должно было этого случиться, а случилось… Вот вам результат борьбы молодого завода и молодого коллектива конструкторов» (№ 11, 1973 г., стр. 165).
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
