врага. Но не успели враги проникнуть на улицы, как колокола собора подняли тревогу, и ворота были закрыты. Как почувствовали на себе французы в июле в Бордо, армии было очень трудно пробиваться через узкие улочки обороняемого города.
К началу октября 1339 года стало ясно, что Эдуард III ничего не добился. Он не вызвал на бой французского короля. Он не покорил Камбре, город, от которого в любом случае было мало пользы. Вероятно, не хватало и продовольствия, несмотря на огромные запасы провизии, которые были разграблены в Камбрези. Средневековые армии обычно нуждались в движении, чтобы питаться, а армия Эдуарда III, как ни мала она была по сравнению с армией Филиппа VI, была, тем не менее, такой же большой, как население крупного города. По оценкам Эдуарда III, перед Камбре у него было около 15.000 человек, хотя есть достоверные свидетельства того, что истинная цифра на этом этапе составляла около 10.000, из которых менее половины были англичанами[480]. 30 сентября 1339 года наконец-то прибыл герцог Брабанта с еще 1.200 человек. Сын императора, маркграф Бранденбургский, пришел через три дня с дополнительным подкреплением.
Настало время задуматься. Эдуард III заставил своих союзников перенести войну во Францию и спровоцировал новый кризис среди них. Рейнские князья, чья территория находилась вдали от границ Франции, были достаточно рады перспективе грабежа и получения выкупов. Но герцог Брабанта по-прежнему имел своего постоянного агента в окружении Филиппа VI. Герцог попросил разрешения сначала отправить ультиматум Филиппу VI[481]. На этом условии его убедили сделать судьбоносный шаг — отказаться от оммажа за свои французские владения. Однако французские владения графа Эно были более обширными, чем у всех присутствующих, за исключением Эдуарда III. У графа был реальный территориальный интерес в захвате замков Камбрези, но совсем не было заинтересованности во вторжении во Францию. Вильгельм II граф Эно был впечатлительным молодым человеком, не обладавшим твердостью намерений своего отца. Он разрывался между мудрыми людьми, осторожными юристами, бюрократами и церковниками из своего Совета, и большей частью дворянства Эно, чьим представителем был Жанн д'Эно, воинственный дядя графа. В шатрах графа Вильгельма II возобладали мудрые люди. Вильгельм II заявил, что он не только выведет свои войска из подчинения Эдуарда III, но и переведет их на сторону Франции. По его словам, его долг как вассала Франции — защищать ее от вторжения. Это был мужественный жест, но почти бесполезный. Вильгельм II ушел во французскую армию, но Жанн д'Эно продолжал служить маршалом армии Эдуарда III, и большинство дворян Эно остались с ним.
Союзная армия выступила на юг 9 октября 1339 года. Их походный порядок был разработан таким образом, чтобы позволить им жить как можно дальше за счет окружающей местности и распространить разрушения на как можно более широкую территорию. Войска были распределены по всей западной части Камбрези и продвигались фронтом шириной около 20 миль, уничтожая все на своем пути, что не разграбили для собственных нужд. Восточное крыло армии следовало по дороге, ведущей на юго-восток от Камбре (соответствует современному шоссе D 960). Только в двух местах им было оказано значительное сопротивление и они были вынуждены пройти мимо. В центре Эдуард III и Генри Ланкастер, граф Дерби, следовали по главной дороге вдоль долины верхней Шельды. Единственным сопротивлением, которое они встретили, оказал отряд французских солдат под командованием коннетабля, направлявшихся в Камбре для усиления тамошнего гарнизона. Коннетабль укрылся в близлежащем замке Оннекур, который французы отремонтировали и оборудовали как передовой пост всего за месяц до этого[482]. На стены замка была предпринята яростная атака, которая продолжалась в течение всего 10 октября и была отбита с такими большими потерями, что английский король забеспокоился об истощении своих сил перед предстоящим решающим сражением. В других местах картина была такой же: разграбление и сожжение незащищенных деревень, и обход замков, на захват которых не было ни времени, ни осадной техники. На западном крыле армии графа Уорика не удалось взять Бапом, большую пограничную крепость, охранявшую дорогу из Фландрии в Париж. Комендант Бапома был перекуплен, но к тому времени, когда англичане прибыли для захвата крепости, его раскрыли и казнили. Уорик смог увидеть расчлененное тело предателя, выставленное на обозрение на крепостных стенах, а ворота были закрыты и охранялись. Затем Уорик двинулся на юг, в восточную Пикардию, планомерно опустошая окрестности и остановился в двух милях от города Перон, где находилась большая часть французской армии. Жители деревень и местные мародеры довершили картину хаоса и разрушений, присоединившись к грабежу. Год спустя два папских чиновника пошли по следам союзной армии, раздавая милостыню, и записали судьбу жителей в своих отчетах с откровенностью, гораздо более сильной, чем восторженные описания хронистов. Пятьдесят пять деревень епархии Нуайона были полностью или в значительной степени разрушены: вот деревня "сожжена", "опустошена", "заброшена"; вот рыночный город, населенный одними нищими; вот священник, потерявший сознание от голода во время мессы. Многие из тех, кто бежал в ища спасения в города, обнесенные стенами, такие как Сен-Кантен, обнаружили, что им некуда возвращаться. Осенью 1340 года они все еще попрошайничали на городских улицах.
В первый же вечер своего пребывания во Франции король Англии разместил свой штаб в женском монастыре Мон-Сен-Мартен, который находился примерно в 10 милях к северу от Сен-Кантена и чуть дальше от Перона. Здесь к нему, 10 октября 1339 года, заявились кардиналы. Они проделали путь под охраной из Арраса в последней попытке повернуть Эдуарда III назад. Это был смелый, но наивный и бесполезный жест. Когда попытка провалилась, они попытались задержать короля советами по стратегии. По крайней мере, Эдуард III должен подождать, пока его армия не получит подкрепления из Германии, говорили они. "Королевство Франция, — говорили они ему, — окружено шелковой нитью, которую не разорвет даже вся мощь Англии". Один из них, Бертран де Монфавес, был приглашен старым верховным судьей Скроупом на вершину монастырской башни. Открывшаяся взору кардинала сельская местность почти на 15 миль вокруг была освещена заревом пожаров. "Не кажется ли вам, — спросил Скроуп, — что шелковая нить Франции уже порвалась?". Кардинал чуть не упал в обморок.
Филипп VI покинул Нуайон 10 октября 1339 года, чтобы присоединиться к основной части своей армии в Пероне. Его сопровождали король Богемии и шесть герцогов вместе со своими личными войсками. К тому времени, когда король достиг города Нель, впереди виднелся дым от горящих деревень. Сам Перон был переполнен солдатами и беженцами, а также непрошеными посланцами от немецких князей, находившихся в союзной армии. Ультиматум герцога Брабанта был зачитан в присутствии его дипломатического агента при французском дворе. Этот человек был настолько удручен действием, в котором он был вынужден участвовать, что отказался от своего господина и принял пенсию от Филиппа VI. Вильгельм
