Читаем без скачивания Тереза Батиста, уставшая воевать - Жоржи Амаду

Со всех сторон спешат журналисты, дикторы радио, они информируют город, пользуясь современными передатчиками, то там, то здесь вспыхивает магний. Площадь перед церковью заполняется женщинами, несущими своего покровителя — Святого Гонория.

«Проститутки начинают митинг! Митинг закрытой корзины!» — возвещает диктор «Радио Абаэтэ». Не желая отставать от конкурента, Пинто Скотт, Золотое Горло радио Баиянской общины, передаст сенсационную новость: «Проститутки направляются к правительственному дворцу!»

На плечах четырёх женщин, среди которых изуродованная негритянка Домингас и Мария Петиско, движется статуя Святого Гонория, поставленная на носилки, найденные в ризнице. К ним со всех сторон спешат с кастетами, дубинками, револьверами и злобой агенты полиции, детективы, полицейские. Занимает позиции отряд военной полиции, готовый смять копытами лошадей любую манифестацию, демонстрацию или процессию взбунтовавшихся проституток.

Командование силами порядка осуществляет комиссар Лабан Оливейра со змеиными глазками и отравленным ядом злобы сердцем, он топчет ногами разбросанные по земле пакеты с «рубашками Венеры» и разбитые флаконы с бывшим в них эликсиром «Несгибаемая дубинка». Топчет, попирает капитал, ведь всё это стоит денег, которые он выложил из своего кармана и которые должны были принести прибыль. Эти проститутки разбили все его планы и мечты о доходном бизнесе. Со стороны полиции уже есть пострадавшие. Это Николау Рамада Жуниор, ему нанесён запрещённый удар, который сбил его с ног и вывел с поля боя. Исчез детектив Дал мо Кока, облитый нечистотами, и, поскольку комиссар и Живоглот ничего не знают о судьбе маконьи, они ещё надеются избежать полного банкротства, ведь маконья, как и доллар, не обесценивается.

Наверху лестницы, ведущей к дверям церкви, женщины задерживаются, и надтреснутый голос Вово — не будь она проституткой в Баии, была бы она в хоре собора Крус-дас-Алмас — поёт:

Аве, аве Мария,Аве, аве Мария.

Женщины вторят ей, а статуя Онофре спускается вместе с ними по ступеням лестницы. Вово продолжает:

Одетая ангелом,она появилась,и от света её крыльеввсё осветилось.

Прямо за движущейся статуей Онофре идёт Тереза Батиста. Увидев её, Живоглот забывает о боли в животе и бросается вперёд. И тут, в этот самый момент, из бара «Цветок Сан-Мигела» выходит шумная, оживлённая группа завсегдатаев: будущая театральная звезда Том. Ливио, немец Хансен, что делает гравюры сцен из жизни женщин припортовой зоны, и поэт Телмо Серра, представитель той богемы, что до рассвета обсуждает судьбы мира и спасает человечество.

В руках гравёра плакат, изображающий полуобнажённых, истощённых женщин, разрывающих цепи, связывающие им руки, но с большим замком на их рабочем месте, на плакате крупными буквами написано:

Комиссар выкрикивает приказы, требует рассеять демонстрацию, хватать, арестовывать, убивать, если необходимо.

Конная полиция разгоняет процессию, полицейские лупцуют женщин дубинками, агенты грозят огнестрельным оружием. Носилки со Святым Гонорием ставят на землю. Стоя рядом с ними, Вово продолжает петь. На вид ей около ста лет, но не менее тысячи лет она занимается своей древней профессией, о чём говорят её морщины, лицо, как печёное яблочко, беззубый рот, что ей совсем не мешает противостоять полиции и петь хвалу Святой Деве Марии:

Аве, аве Мария,Аве, аве Мария…

Комиссар Лабан пытается заставить её замолчать, но, споткнувшись, падает и не может подняться. Однако, падая, он успевает выстрелить — старуха, оборвав молитву, умолкла. На площади воцаряется тишина. Около статуи лежит маленькое истасканное тело Вово, она умерла, молясь, сражаясь, вполне довольная собой. Агенты спешат к комиссару, помогают ему подняться, но он не может, похоже, перелом обеих ног. Агент Алирио бросается наземь, бьётся о камни головой, он же предупреждал: не гневите Эшу, комиссар!

Машины с арестованными движутся к центральному управлению полиции, в них почти вся припортовая зона препровождена в тюрьму. Отдавая последние приказы, Живоглот задерживается на улице: что ему спешить? Тереза Батиста в тюрьме под надёжной охраной, так что будет ему чем развлечься в ночь такого поражения.

Когда же американские моряки оказываются в зоне, на площади Пелоуриньо, где ожидали встретить красивых и весёлых женщин, в тени больших домов колониального стиля они находят мёртвую женщину, распростёртую у статуи Святого Гонория — покровителя проституток.

Они слышат приказы командующего о возвращении на корабли: город в панике, праздник отменяется.

Слишком много чудес, по мнению друга, не верящего во все эти предрассудки. Куда ни ступи — везде ориша, волшебство, магия. Бородатый старик с палкой, что возник внезапно возле Терезы и преградил дорогу полицейским; открывшиеся сами собой двери церкви; поэт, умерший сто лет назад, но до сих пор спасающий девиц; Огун Пейше Мариньо, пользующийся всеобщим доверием; Эшу, толкнувший обезумевшего комиссара, который тут же сломал обе ноги; Святой Гонорий, охраняющий на опустевшей площади тело застреленной Вово, — всё это лишнее для материалиста, друг хочет услышать чистую правду, безо всех этих колдовских штучек.

Я не буду оспаривать сделанного вами заключения, случаев вмешательства высших сил действительно очень много, но не забывайте то, что всё это происходит не где-нибудь, а в городе Баии, расположенном на востоке моря, земле заклинаний и амулетов. Здесь, мой уважаемый, абсурд — каждодневный хлеб народа, неспособного придумать большую ложь по такому путаному случаю.

А вот объясните, пожалуйста, как могло случиться, что проститутки без гроша в кармане, безоружные и неграмотные, смогли противостоять полиции и победить в этом противостоянии, если бы не их расчёт на помощь святых, ориша, колдунов и поэтов. Что с ними было бы? Ответьте, если, конечно, способны это сделать.

Объяснить и я не объясню, только смогу рассказать, потому что вы меня настойчиво просили, да и шофёр такси должен быть обходительным с клиентами: разговаривать и отвечать на вопросы, чтобы скоротать время поездки. Да и всё на свете способен объяснить, обмениваясь фактами, рассматривая жизнь с позиции учёного, опять же, простите меня, только фальшивый материалист — учёный ничтожный, птица невысокого полёта, глупый.

Чтобы закончить разгоеор, прибавьте ко всему услышанному ещё одну несуразность, происшедшую со мной, Эдгардом Рогасиано Феррейрой, слывущим в Баии серьёзным и не терпящим лжи человеком. Я уже сказал, что видел в ту ночь пустым пьедестал, на котором стоит статуя Кастро Алвеса, это на площади его имени, где у меня стоянка. Так вот, очнувшись от дрёмы чуть позже, когда уже ехали тюремные машины, набитые арестованными проститутками, я поднял глаза на монумент — и что же увидел? Статуя поэта на её законном месте, с простёртой рукой к морю, а на ней разорванный плакат с изображением женских фигур и странными призывами: вся власть проституткам! Ну так как? Вот вы и приехали, друг. Желаю вам доброй ночи, будьте осторожны с Эшу.

Но вот следующий день был праздником. В двенадцать часов дня женщины Баррокиньи запели «аллилуйю» и открыли свои корзины. Накануне с самого утра стали освобождать проституток, а заодно и всех тех, кто был с ними солидарен в баре и тюрьме.

Утром того же дня старый Иполито Сардинья, шеф крупной фирмы недвижимости, принявший решение соорудить монументальный туристический комплекс «Парк залива Всех Святых», был замечен у руин зданий на Ладейре-до-Бакальяу, уничтоженных огнём. С ним был адвокат предприятий, дока в правовых делах. Ну что ж, огонь помог им разобрать строения, не делая на то никаких затрат, но лишил возможности взимать два года подряд квартирную плату с проституток. А они — хорошие жилички, платят высокую арендную плату и всегда соблюдают сроки. Но похоже, горевать об убытке не придётся, а может, даже удастся получить прибыль. Дошлый адвокат и старый Сардинья пришли к единому мнению о бесспорной ответственности государства за пожар, случившийся по небрежности органов охраны общественного порядка. Дома, в которые были перевезены вещи из Баррокиньи, оказались в зоне беспорядков; беспорядки продолжались весь вечер и ночь, и в последнюю минуту вещи были подожжены, а следовательно, государство обязано возместить убытки владельцам — жертвам недееспособности безответственных властей.

Таким образом, пожар не принёс никаких потерь, за исключением одной, малозначительной, — на пепелище нашли обугленные останки Синсинато Чёрного Кота, у которого было перерезано горло. Самым же большим ущербом была сгоревшая маконья.