эту любовь — она придает мне сил.
— Будешь выигрывать быстрее — тратить столько времени на разбор ошибок не придется, — ухмыльнулся тренер.
— Вот это и называется «эффективный педагогический прием», — оценил я. — Договорились, тренер Ло.
— Идем. Угощу вас за счет моей доли с твоих призовых, — поднялся он на ноги.
Хорошо меня дрессирует, нужно отдать должное — будь я нормальным деревенским пацаном, я бы уже начал смотреть на него как на второго отца. Могло быть и хуже.
Глава 18
— Может все-таки останетесь в Поднебесной, тренер Ло? — предпринял я последнюю попытку. — Ну зачем вам покидать нашу Родину? Лучшего места на планете все равно не найти.
— Лучшего места не найти, — согласился со мной Ло Канг. — Но выбора у нас с тобой нет, как бы грустно не было расставаться с Китаем.
Идущий по трапу частного самолета впереди нас Личжи едва слышно хохотнул. Старика веселят наши с тренером препирания. Веселят они и Хуэя младшего, который, впрочем, не забывает порой мне посочувствовать.
В нашем общем инвентаре пополнение — на плече тренера Ло висит сумка с дешевеньким ноутом, купленным на мои призовые: с турнира в Чжанцзягане их не хватит, но Ло Канг заявил, что после Казахстана затраты «отобьются». Педагог хренов — «смотри, мальчик, насколько сильно я в тебе уверен, что даже личные деньги трачу». Ноут нужен исключительно для пыток — разбирать мои и будущих соперников игры на экране относительно нормального размера. Вчерашний вечер, когда мы вернулись с финала турнира с кубком, пришлось провести перед экраном так и вовсе огромным — тренер транслировал запись с ноута на исполинскую «плазму» в гостиной люкса. Мои страдания от этого тоже увеличились: теперь приходилось регулярно наблюдать свою рожу крупным планом, ощущая неловкость — не привык пока быть медийной персоной, не получаю радости от самолюбования.
Воспитываюсь потихоньку — все игры на том турнире я заканчивал быстро, «всухую», что очень понравилось моим фанатам и тренеру Ло, а лично мне сэкономило много времени — всего полчаса совокупно страдать от разбора пришлось.
Персонал отеля провожал нас чуть ли не в полном составе и с настолько дружелюбными улыбками, что даже грустно стало: столько людей радуются нашему выселению! Мы что, худшие люди в мире? Нафиг, в следующий раз вообще ничего говорить о том, что нашел в своем номере, не буду.
Пока мы будем лететь в Астану (в будущем Нур-Султан), бабушка с прадедом и юристом будут ковыряться в парочке новых рекламных предложений. В одном надо пить водичку определенной марки, в другом — запостить хвалебный отзыв на наушники от отечественного производителя. Образец пока получить не могу, а потом планирую походить с ним хотя бы неделю, чтобы не кормить подписчиков браком. «Водяная» оплата мне нравится — предварительно сторговались на пять тысяч долларов в месяц, а с наушниками торг еще не завершен.
У близняшек зато от рекламных предложений отбоя нет — хвастаются забитым аж до китайского Нового года графиком. Хорошо девочкам — косметики, миленьких игрушек и вещичек с прочим «девочковым» добром в мире пруд пруди, а я, в силу специфики, пока по зернышку клюю. Этакое «подвешенное состояние»: недостаточно популярен, чтобы на меня обратили внимание теннисные мастодонты вроде «Wilson», а общеспортивные товары рекламировать мешает контракт с «Анта». Хороший контракт, как ни крути, поэтому после первых шести месяцев, когда и я, и компания получат возможность пересмотреть условия, я попробую выторговать себе побольше ништяков, и, если получится, с чистой совестью продолжу таскать логотипы «Анты» на себе.
Ничего, водичка в Китае — рынок невероятно богатый, потому что из-под крана здесь пить можно сильно не везде. За таким крупным «игроком» неизбежно подтянутся другие, и скоро всё, чем я изволю пользоваться на людях и в быту, станет приносить мне деньги.
Удобство частного самолета в моих глазах вышло на новый уровень, потому что наличие кровати позволило мне спрятаться от заботливого тренера в мире снов.
По дороге из аэропорта Астаны в отель, глазея на почти ночную и пестрящую огнями столицу Казахстана, я испытывал странное чувство. Советской эпохи архитектура, до боли знакомые домики частного сектора, вывески на русском языке — все это заставляло меня чувствовать себя эмигрантом, который после долгих лет за границей вернулся на Родину. Не мои воспоминания, но эмоции очень даже мои. Полагаю, по возвращении в Китай я буду чувствовать то же самое. Ехали мы целым кортежем — обеспечила «принимающая сторона», к которой старший Хуэй по делам и прилетел. В обычных условиях мне бы пришлось ехать общественным транспортом, а потом ITF компенсировал бы мне затраты на него. Не перелет — он за свои деньги — а только «трансфер» из аэропорта/вокзала до корта. Тренер Ло заметил и другое:
— На самом деле хорошо, что ты не сразу присоединился к Ассоциации — они бы тебя в Казахстан не пустили, тем более — за их счет. А так они даже помогли мне очень быстро получить визу.
Люкс в отеле международной франшизы Ritz-Carlton после Шанхая воспринимался скромненьким, но от этого гораздо более уютным. «Уют» — вообще ключевое слово: тут и там звучала русская речь в смеси с казахской, играла тихая «международная» попса, а воздух пах всем, чем угодно, кроме Китая. Где-то здесь же, в городе, имеющийся будущий донор моей памяти в России жил гораздо дольше, чем я — в Сычуани, и по СНГ попутешествовал изрядно, поэтому ничего удивительного в том, как сильно меня «приложило» сладкой ностальгией, нет.
Утро перед игрой так и вовсе выдалось замечательным, если не считать скудного завтрака — немного риса, пара яиц и овощной салат. Все, стараниями поваров, очень вкусное, но даже на рыбу тренер Ло почему-то наложил «вето», выдав умиляющее в своей нелепости обоснование:
— У Казахстана нет выхода к мировому океану.
А как маняще выглядели другие столы! Баранина, говядина, курочка! Как сладко время от времени пах воздух по пути на корт — мы проезжали мимо шашлычных, чебуречных, шаурмичных и прочих оплотов СНГ-шного фастфуда. И это без учета «Макдональдсов», «КФС» и прочих мировых сетевух. Охотно посетил бы я и места с этнической кухней, отведав там бешбармак, куырдак и прочий шельпек. Иван, как подсказала его память, не обламывался, всю казахстанскую командировку обжираясь в три горла и позволяя подопечному пацану то же самое.
Волнуюсь — совсем скоро я увижу Ивана и столкнусь на корте
