В первой комнате стояла массивная кровать, но в глаза Эви бросился лежавший на ней матрас. Поначалу она даже не поняла, отчего вдруг насторожилась. И только спустя минуту сообразила, что его внешний вид не вяжется с общей обстановкой. В доме явно много лет никто не жил, но матрас был относительно целый, а ведь его давно должны были сожрать грызуны.
— Как видите, обстановка несколько грубовата, но дом выглядит вполне пригодным для жилья. Здесь вы будете находиться в полной безопасности, мисс Хауэлл. — Хэйл поднял лампу повыше, чтобы ей лучше было видно.
Эви все это очень не нравилось, очень… Толстый слой пыли на мебели красноречиво указывал на то, что хижина давным-давно оставлена хозяевами. Но откуда здесь взялся этот матрас? Она прошла в закуток, очевидно, служивший кухней, и скользнула взглядом по полкам. Они были буквально заставлены всевозможными банками, коробочками и жестянками. Целая кладовая. Откуда?
— Я здесь не останусь, мистер Хэйл, и пойду пешком.
Едва сказав это, Эви поняла, что не найдет в себе сил сделать это. Где-то вдали вновь завыл койот. Кроме того, она знала, что эти места буквально кишат змеями и прочими гадкими тварями. Не зря Дэниел в свое время подсовывал романы о жизни на Диком Западе.
— Не делайте глупостей. Вы добропорядочная молодая женщина, а рассуждаете как несмышленый ребенок. Зачем подвергать себя неоправданному риску и поддаваться необоснованным страхам? Отныне во всем полагайтесь на меня. Вам это кажется странным? Ничего, скоро привыкнете. Я позабочусь о вас. — Хэйл поставил лампу на стол и стал разжигать очаг. — Здесь не холодно, но хороший огонь создает какой-то особенный уют.
Эви не понравился его тон. Она вообще жалела о том, что оказалась здесь. Устремив раздраженный взгляд в спину адвоката, который, сидя на корточках, подбрасывал в огонь растопку, она резко развернулась на каблуках и решительным шагом направилась в спальню.
Через несколько мгновений за спиной у Хэйла громко хлопнула дверь и послышался звук задвигаемого засова. Он оглянулся, но на лице его было отнюдь не разочарование — он самодовольно улыбался.
Тайлер привязал лошадь у заднего крыльца адвокатской конторы и бросился вверх по лестнице. То, что с детьми все закончилось хорошо, его успокаивало, но этому чертову Хэйлу Тайлер не доверял.
Как и в первое посещение, дверь его кабинета оказалась незапертой. На этот раз Тайлеру не нужен был свет. Он сразу бросился к столу и, приподняв тяжелую книгу записей, выдернул из-под нее интересующую его бумагу, сложил вдвое и сунул к себе в карман. Забрав со стола остальные документы, он подошел к окну и мельком пробежал их глазами, надеясь, что они тоже имеют какое-то отношение к Эви.
При тусклом освещении разобрать почерк было очень трудно. Так и не разобравшись толком в документах, Тайлер все равно рассовал их по карманам. Он теперь знал, что документы, с которыми Хэйл работал в последнее время, находились у него под рукой. Если он невиновен, то, конечно, устроит дикий скандал из-за их пропажи, но Тайлер сильно сомневался в его невиновности. Бумаги эти он захватил на всякий случай, надеясь, что в них могут оказаться улики против Хэйла. «Если это подтвердится, то он, конечно, будет молчать».
В тот день, когда он устроил перестрелку с бандитами, лежа на крыше гостиницы, Тайлер стал свидетелем того, как в кабинете у адвоката рылись какие-то люди. Один из них до сих пор залечивал полученное ранение, а вторым, как подозревал Тайлер, был Том, который сейчас сидел в салуне и пил, оплакивая свои карточные неудачи. Это были единственные сообщники адвоката, которых он знал. И Тайлер решил их немного потрясти.
Над крышами домов уже занимался рассвет, когда Тайлер выехал из города, изо всех сил нахлестывая лошадь. Два допроса, которые он устроил ночью, принесли свои плоды: он получил необходимую информацию, но она породила в его душе сильный страх. Давно Тайлер не испытывал такого ужаса. Сердце в груди билось так, что, казалось, сейчас выпрыгнет, в висках стучала кровь.
«Сейчас все иначе, — убеждал он себя. — Я теперь мужчина, а не зеленый напуганный юнец. Война давно закончилась, а противостоит мне всего лишь один алчный адвокатишка».
Но эти мысли как-то не успокаивали, и Тайлер знал почему. Потому что он боялся не за себя, а за Эви. И с каждой минутой осознавал это все четче. Тайлер не хотел терять ее. Последние две недели без нее он прожил как в тюрьме у янки: в душе и вокруг была одна пустота, безнадежный вакуум. Тайлеру казалось, что оп еще во время войны убил в себе все чувства, так что же сейчас заставляло его сердце биться столь часто? Уж во всяком случае, никак не трезвый расчет и не логика.
Тайлеру не хотелось унижаться. Зачем? Она сама сказала, что больше в нем не нуждается. Выгнала его из дома. И ни разу потом не заглянула к нему. Да вдобавок еще не исключено, что именно по ее инициативе Хэйл сочинил те свои идиотские запреты. А где она теперь? Уехала вместе с ним черт знает куда. Стоит ли за нее так переживать?
Но несмотря на здравые мысли, нашептываемые внутренним голосом, Тайлер все пришпоривал и пришпоривал коня. В голове его вспыхивали одно за другим видения Эви. Вот она улыбается и смеется, ловко обманывая шулера Дорсета на глазах у десятка пьяных фермеров в прокуренном зале салуна. Вот стоит на верхней палубе речного парохода, и солнце золотит ей волосы. Или дирижирует хором детей, которые поют ему приветственную песнь. Или, обнаженная и вся розовая, идет в его объятия средь бела дня… Как тогда, когда она сама пришла к нему и отдала себя без остатка, не требуя от него ничего и лишь желая как-то смягчить его боль и муку. Другой такой женщины он уже никогда не найдет.
И в эту минуту, покрывая на взмыленном коне милю за милей, Тайлер принял бесповоротное решение.
Куда бы он теперь ни подался и что бы ни делал, Эви всегда будет рядом с ним. Мысль была, что и говорить, пугающая… «Но я мужчина в конце концов».
В окно заглянули первые лучи утреннего солнца. Хэйл поднялся из удобного кресла, от души потянулся и взглянул на рассвет. Он только что провел свою первую ночь с женщиной. Все вышло не совсем так, как он надеялся, но это ничего. Хэйл был практичным человеком, а не романтиком. Он мог в любое время купить себе на ночь прелести Старр, но предпочитал употреблять деньги на более полезные вещи. Да, он не разделил сегодня ложе с Эванджелин Хауэлл, но люди посчитают иначе. Через несколько часов он добьется для себя святого права спать с ней до конца жизни. И она еще будет благодарить его за то, что он спас ее не только от того дегенерата-игрока, но и от позорного пятна, которое эта ночь наложила на ее репутацию. Впрочем, Хэйл не был абсолютно уверен, что все именно так и произойдет. Женщины непредсказуемы. Может, стоило поступить так, как предлагал Том, и взять ее силой? Но нет, Хэйл был другим человеком.
