Она тут же перестала вырываться. Глаза ее широко раскрылись, она пораженно уставилась в красивое, загорелое лицо Тайлера. Тот, кажется, не шутил.
— Но ты же не хочешь жениться, — проговорила она тихо. — Тебе не нужна семья, ответственность…
— Верно, — весело ответил он. — Покажи мне такого дурака, которому этого хочется. Я полагал, что меня минует чаша сия до конца жизни. Но я хочу тебя, и если для этого придется взять в придачу и семью, и ответственность, Бог с ними, я согласен.
Эви отвела было глаза, но он взял ее рукой за подбородок и заставил вновь взглянуть на него. Она была такая хрупкая, что он на мгновение испугался. Но в глазах ее светилось изумление, а не боль. Собравшись с духом, Тайлер продолжил:
— Я не Айвенго, не Дон Кихот и не герой твоего романа. Но ты олицетворение всего самого желанного для меня, всего того, к чему я когда-либо стремился. Ты солнечный свет, ты звезды в ночном небе, ты щенок, который сидит под новогодней елкой… Мне было шесть лет, когда родители подарили мне щенка. Я не хочу с тобой расставаться, Эви. Если ты не испытываешь подобных чувств ко мне, я пойму. В самом деле, какой из меня может быть муж? Но я хочу, чтобы ты была моей женой.
У нее по щеке скатилась прозрачная слезинка. Она услышала отголоски тоски в его голосе и все поняла.
— Я не хочу, чтобы ты уподобил меня Бесси и той другой, с которыми ты виделся в Натчезе. Я не хочу связывать тебя по рукам и ногам, Тайлер. Я просто желаю тебе счастья и… не хочу, чтобы ты бросил меня.
Тайлер прижал ее к себе и рассмеялся:
— Два сапога пара мы с тобой! Ты отталкиваешь меня изо всех сил, желая мне счастья, а я все время возвращаюсь по той же самой причине. Как ты думаешь, у нас что-нибудь с тобой получится?
— Может быть, нужна практика? — проговорила она, украдкой бросив на него взгляд.
— И чем больше, тем лучше! — согласился он весело и поцеловал ее в губы.
Поцелуй затянулся, и они долго не могли после него отдышаться. Склонив голову ему на плечо, Эви приложила руку к груди, пытаясь успокоить дыхание, и тут, вспомнив, что на ней ничего нет, стала отчаянно оглядываться по сторонам в поисках своей одежды.
Заметив ее смущение, Тайлер рассмеялся и накрыл рукой ее левую грудь.
— Не скромничайте, миссис Монтейн! Отныне вы будете представать передо мной в таком виде каждую ночь до конца жизни.
Эви чуть покраснела. Она, полностью обнаженная, сидит на коленях у мужчины, а на нем самом только брюки. И на том спасибо! Украдкой поглядывая на его широкую грудь, поросшую мягкими волосами, она водила по ней ладонью. Догадавшись, что он смотрит на нее, она почувствовала, как у нее мгновенно отвердели соски. Ей хотелось наклониться вперед и потереться ими о его грудь, тем более что и Тайлер, похоже, не возражал бы против этого. Но она понимала, что сейчас неподходящее для этого время. Как будто у них не было других забот!
— Нам нужно быть уверенными в том, что наши отношения полностью законны, — предупредила она его, надеясь, что эта проза жизни как-то отрезвит их обоих.
— Насколько мне удалось выяснить, мы и без того женаты вполне законно, но поскольку, кроме Хэйла, в городе нет другого адвоката, а он не хочет с нами соглашаться, что ж, видимо, придется повторить всю процедуру в церкви, как полагается. Надеюсь, это всех успокоит.
Эви кивнула:
— Как ты думаешь, почему мистер Хэйл пытается все время разлучить нас?
Тут Тайлер вспомнил о бумагах, захваченных из адвокатской конторы. Отпустив Эви с колен, он стал рыться в карманах.
— А вот мы сейчас и посмотрим, в чем тут дело, — сказал он, поднимаясь с кровати.
Эви неохотно надела нижнюю рубашку и последовала за ним. Ей тоже хотелось узнать ответы на все свои вопросы, но… не сейчас. Сейчас у нее было одно желание: вновь оказаться в постели с Тайлером.
«Но если сюда явится Хэйл, шериф или кто-нибудь еще, Тайлера наверняка вернут в тюрьму, и тогда уж нам с ним будет не до житейских радостей. И если в этих его бумагах кроются ключи ко всем моим тайнам, их необходимо отыскать».
Разложив бумаги на столе, Тайлер нетерпеливо оглянулся на Эви. Увидев, как она одевается, он поначалу нахмурился, но тут же понял, что она права. Вряд ли он найдет в себе силы сосредоточиться на чтении, если Эви будет ходить вокруг нагишом. Подойдя к ней, он помог завязать все ленточки на корсете.
Грудь ее приподнялась, а нижняя рубашка была еще не застегнута и в открытом вороте темнела ложбинка… Тайлер отметил про себя, что возбуждение у него нисколько не спадает. Когда же Эви села перед ним на стул и стала надевать чулки, он едва не опрокинул стол, ухватившись за край для равновесия.
— Эви…
Она недоуменно подняла на него глаза. Взгляд Тайлера был устремлен на ее стройную ножку. Он произнес не своим голосом:
— Будет лучше, если ты оденешься в соседней комнате. Я еще только начинаю привыкать к роли мужа, и мои мысли сейчас весьма далеки от осознания ответственности…
В ответ она очаровательно улыбнулась. Тайлер продолжал стоять перед ней, вцепившись в край стола. Эви поднялась, бросила на него томный взгляд из-под своих тяжелых ресниц и грациозно вышла из комнаты. Еще немного — и Тайлер схватил бы ее и отнес обратно на постель.
Когда за ней закрылась дверь, он облегченно вздохнул. Да, с ней скучать, похоже, не придется.
Через несколько минут Эви вернулась. На ней было глухое платье с множеством маленьких янтарных пуговок на спине. Тайлер сидел за столом и изучал документы. Он поднял на нее глаза, и в них отразилось что-то среднее между разочарованием и облегчением. Он явно предпочитал обнаженную натуру, но в обществе одетой леди он по крайней мере был способен рассуждать трезво.
— Во-первых, будь любезна, расскажи, почему ты решила принять ванну в этом Богом забытом месте? Ведь ты дожидалась возвращения Хэйла, не так ли? — Этот вопрос не давал ему покоя все то время, пока Эви одевалась.
Солнце золотило Тайлера, и он походил в эту минуту на образцового мужа, который сидит в своем кабинете и работает. Этот образ часто являлся Эви раньше, только Тайлер был красивее.
Она по-хозяйски расположилась у него на коленях и заглянула в бумаги, которые были разложены на столе.
— Мистер Хэйл без конца нахваливал этот камин, пищевые запасы, постель и все твердил, как тут хорошо. Словом, я чувствовала, что в хижине придется задержаться на какое-то время, хотя мне этого очень не хотелось. — Она взяла со стола тонкую стопку документов, озаглавленных как «Договор об учреждении опекунского фонда». — Ночь прошла ужасно, и казалось, никогда не кончится. Поэтому я и решила поднять себе утром настроение при помощи хорошей освежающей ванны. Это всегда помогает в ином свете взглянуть на наш унылый мир.
