вдовой при живом муже. Но ему нужны также и наследники. А потому тобой будут овладевать время от времени специальные люди...
-- Любимый, это ужасно! Неужели нет никакого выхода?
-- Конечно, выход есть, любимая.
-- Ты заберёшь меня с собой, как обещал?
-- Нет, пока я не смогу это сделать. Могу сделать для тебя кое-что другое. Невеста Первого Инки должна быть непорочна. Если я здесь, сейчас лишу тебя невинности, то брака с Асеро ты сможешь избежать.
-- Милый, но как же... как же я могу отдаться тебе, пока мы не вместе? Ведь когда это вскроется, то я буду опозорена...
-- Лучше быть опозоренной, чем стать женой этого мерзавца.
Внутри подслушивавшего это Асеро всё клокотало от ярости. Он едва сдерживал в себе желание выскочить и броситься на клеветника с кулаками, но остатки хладнокровия говорили ему, что этого делать не следует -- нужно взять в руки какое-нибудь оружие. Проклятье, похоже, в комнате нет ничего опаснее ложки, а шпагу свою он оставил в прихожей. Сходить за ней? Но если влюблённые за это время успеют скрыться? Да и не хотелось прерывать подслушивание.
-- Нет, любимый, я так не могу.
-- Но что мешает тебе отдаться мне? Разве ты не любишь меня?
-- Люблю, но... это шаг, после которого нет возврата. А я... за эти дни я поняла, что не до конца верю тебе. Я хочу тебе верить, но что-то мешает.
-- Что же? Асеро?
-- Да. Ты говорил мне, что он -- трус, скрывавшийся за спинами своих воинов. Но это неправда. Он спас мне жизнь, не раздумывая, бросившись на ягуара. Такой человек не может быть трусом! А, кроме того, не сказать, чтобы он за мной как-то специально ухаживал. Я ему, похоже, нравлюсь, но... он ко мне приставать не пытался, так только смотрит печально издали. Похоже, ты в нём сильно ошибаешься. Погоди! Если он трус и прялся за спинами воинов, то как же его ранили?
-- Ну, на войне иногда даже в тылы долетают шальные стрелы.
-- Ты уверен насчёт раны?
-- Знаю от надёжных людей.
-- Знаешь? А я знаю, что он не трус. И не хвастун. И даже не властолюбец. Бедный юноша, если про рану всё правда, то каково ему! Жить и знать, что никогда тебе не быть любимым, никогда не иметь потомства...
-- Себя бы пожалела. Думаешь, когда тебя будут принуждать к соитию специальные люди, он будет тебя жалеть?
-- Послушай, я не верю, что он способен на такую подлость! Не верю!
-- Не веришь мне?
-- Да, тебе! И потому не могу связать с тобой судьбу, пока не стану верить вновь!
Теперь слова девушки звучали для Асеро как сладкая музыка. Может, у него всё же есть какой-то шанс...
-- Послушай, мы не должны ссориться из-за него. Поговорим лучше о другом, я даже готов взять тебя с собой, но объясню, почему боялся и боюсь это сделать. Сама понимаешь, мне приходится скрываться, а если исчезнешь и ты, то искать меня будут с удвоенной силой. А если твои отец и брат найдут меня, то... сама понимаешь, чтобы избежать ареста, мне придётся их убить.
-- Нет!
-- Но ведь они готовы отдать тебя на заклание. Они не пожалели тебя и тебе незачем их жалеть.
-- Пусть даже так, но... мне жаль мать, жаль Морскую Волну, да и не верю я, что отец и брат хотят мне столь ужасной участи. Откуда ты знаешь, что они -- хотят? Они же меня любят...
-- Политика -- дело грязное, ради государственного блага, как они его понимают, они готовы пожертвовать всем, даже тем, что действительно дорого. Если не хочешь стать женой Асеро -- то слушайся меня. Если, конечно, хочешь связать свою судьбу с этим евнухом и потом отдаваться не пойми кому, то....
-- Но я не готова отдаться тебе прямо сейчас!
-- Пожалей меня, Луна. Я так истосковался по теплу и женской ласке, так устал прятаться и скрываться, а ты так хороша в лунном свете, это платье, которое я тебе подарил, так притягательно подчёркивает твои прелести, что я не могу, просто не могу уйти сегодня ни с чем.
Мужчина обнял и поцеловал девушку. Асеро понял, что медлить больше нельзя. Этот подонок не просто был одет по-европейски, но и внутри тоже стал как европеец, для которых испортить жизнь "любимой" девушке было раз плюнуть. Среди них не принято думать о последствиях, если они не касаются тебя лично, а исковерканная жизнь женщины у них не особенно-то пятнает мужскую честь, это даже может быть предметом некоторой гордости. Пробежав через прихожую и схватив там шпагу, Асеро наконец-то оказался в саду. За это время мерзавец уже успел повалить девушку, и она шептала:
-- Оставь, не лезь руками под платье, я закричу...
-- Не закричишь, ты меня любишь, потом сама будешь рада... А платье -- мой подарок!
Разгневанный Асеро со всех ног помчался разбираться с окончательно разошедшимся насильником, но случайно запнулся за торчавший из земли корень и растянулся. Насильник тут же осознал опасность, соскочил с девушки и замахнулся шпагой на беспомощного теперь Асеро, но Луна властно крикнула:
-- Не смей!
-- Он же нас выдаст.
-- Пусть лучше он меня выдаст, чем я ещё раз в твоих объятьях окажусь! Мерзкий противный тип! Я не позволю убить человека, который спас мне жизнь, а теперь вступился за мою честь.
-- Молчи, нас же услышат!
-- Ага, испугался! Вот что: или ты немедленно валишь отсюда, или я криком перебужу весь дом. Так что за жизнь Асеро ты заплатишь своей собственной.
-- Предательница! -- крикнул негодяй и, хлестнув девушку по щеке, бросился прочь. Через мгновение уже послышался удаляющийся топот копыт.
Плача, девушка подошла к Асеро и присела рядом.
-- Как я могла так ошибиться, я не думала, что это такой негодяй...
-- Не надо плакать, я всё слышал.
-- Всё?!
-- Да, и про то, что я якобы прятался за чужими спинами, и про рану... Поверь мне, всё неправда от первого до последнего слова. Когда Инти пригласил меня сюда, я даже не знал, что у него тут есть сёстры. Никаких планов жениться здесь у меня не было, хотя телесно я здоров и супружеские обязанности выполнять способен, -- говоря это, Асеро сел.
-- Я теперь уже и сама вижу, что все слова этого
