На пятый день после их возвращения в лагерь Мак-Каллафа, неожиданно вернулась индианка Утренняя Звезда. Она прискакала верхом на лошади и терпеливо дожидалась на крутой грязной тропе, пока часовые доложат о ее прибытии шотландцу. Атаман замялся и заупрямился, зачесал всей пятерней в голове, но потом, впрочем, разрешил впустить ее и даже сам вышел навстречу. Что они друг другу сказали, никто не слышал, потому что говорили они между собой быстро и тихо, на никому непонятном индейском наречии. Однако результатом их переговоров явилось то, что Утренняя Звезда легко соскочила с лошади и с бесстрастным выражением лица направилась в дом. Индианка прошла прямиком на кухню, где она первым делом принюхалась и попробовала все блюда, которые приготовила Анджелина. То, что она ничего не отвергла, можно было объяснить скорее ее бережливым отношением к продуктам питания, нежели ее уважением к поварскому искусству Анджелины.
Утренняя Звезда заняла вновь свое законное, как она считала, место в постели Мак-Каллафа.
Они на протяжении нескольких дней с жаром занимались друг другом, пока до лагеря не дошли слухи об испанце. Он перешел реку Сейбин, счастливо избежав пограничный пост. В местечке Арройо Хондо была зверски изнасилована женщина, а ее муж убит людьми, которыми — как говорили — предводительствовал человек, говоривший по-испански, к его седлу была привязана рыжеволосая полуодетая женщина. Изнасилованная селянка дала описание главаря, добавив, что банда забрала двух лучших коней из их конюшни и угнала стадо рогатого скота приблизительно в тридцать голов. Затем известия о налетах стали приходить все чаще и чаще с той стороны реки, которую населяли испанские колонисты.
Наконец, пришла новость, которую в лагере Мак-Каллафа с нетерпением ожидали: местонахождение Дона Педро было точно установлено. Он основал свой лагерь у самых болот заброшенного русла реки Пьер, заняв оставленный кем-то поселок. Причем он осел в этой крепости прочно, хорошо укрепив подступы, как будто намеревался держать здесь длительную оборону.
Его след, оставленный на Ничейной Земле, был довольно запутанным. И то, что его местопребывание в конце концов обнаружили, было просто чудом. Дело в том, что Густав, сняв свой приметный в этих местах мундир, вынужден был долгое время скитаться по густым лесам, взяв в проводники одного из людей Мак-Каллафа. Они как-то остановились в районе пересохшего русла реки Пьер, чтобы напоить коней и купить кое-что поесть у одной местной жительницы. И тут они заприметили человека, внешность которого показалась им очень знакомой. Телохранители Рольфа — как и все остальные высококлассные наемники европейских армий — обучались среди прочего искусству запоминания человеческих лиц и постоянной бдительности в выслеживании противника. И таким образом, следуя за бросившимся им в глаза человеком, они обнаружили логово испанца. Разведав количество членов его шайки, размеры лагеря, подходы к нему, — они поспешили назад в расположение банды Мак-Каллафа, чтобы сообщить добытые ими сведения.
Эти новости были встречены на «ура», члены шайки Мак-Каллафа палили в восторге в воздух из ружей и похлопывали друг друга по спинам. Однако должно было пройти еще двадцать четыре часа, прежде чем долгожданные планы начали осуществляться. Причем, в конечные цели и замыслы были посвящены лишь несколько человек, непосредственных исполнителей. Но несмотря на это волновались все — начиная с жен и детей разбойников и кончая самим Рольфом. Результатом этого волнения явилось неумеренное потребление выпивки в лагере Мак-Каллафа. Мужчины стали шумными и говорливыми, подшучивали друг над другом довольно зло, играли в карты на деньги, между делом, чистя свое оружие; они готовили также дождевые накидки, потому что небо хмурилось и, по-видимому, приближалось время затяжных дождей. Рольф внешне оставался спокойным, но его ядовитый язык не щадил никого, особенно нерадивых — тех, кто недостаточно быстро и хорошо готовился к предстоящему походу, или тех, кто не успевал быстро и четко отвечать на его вопросы.
Чтобы избежать всего этого шума, суеты, а также тошнотворных запахов алкоголя, еды и мужского пота, Анджелина накинула плащ на плечи и вышла из комнаты. Все равно ей нечего было делать среди царящего волнения, она не принимала участия в предстоящей военной операции. Быстро пройдя коридор, Анджелина оказалась во дворе. На нее залаяла одна из дворняжек, но затем успокоилась, услышав ее голос и почувствовав знакомый запах. Уже смеркалось. На дороге, ведущей к дому, она заметила человека в белом мундире, мерцающем в сумерках. Глубоко вздохнув, набрав в легкие влажного вечернего воздуха, Анджелина двинулась по направлению к неподвижно стоящему человеку.
Это был Оскар, он стоял на часах под черными голыми ветвями каучукового дерева, держа в руках длинноствольное ружье. Увидев ее, он приветливо улыбнулся:
— Мадемуазель Анджелина, вы пришли скрасить мое скучное дежурство? Здесь такая тоска, ни души кроме зайцев, грызущих молодые побеги кустарника, да и с ними не поговоришь, они держат ушки на макушке, опасаясь местных псов. К сожалению, я не взял с собой гитару, здраво рассудив, что в дороге она мне будет ни к чему, да и Рольф запретил мне брать ее в путь.
— Неужели вам так скучна природа? — она прислонилась спиной к стволу дерева, ощущая его грубую неровную кору.
— Я изучил каждую веточку на этом дереве, но зима — неинтересное время года, да и уже почти стемнело, скоро вообще ничего не будет видно.
— Может быть, вы пробудете в нашей стране до весны, она уже не за горами, скоро зацветут дикие вишни и сливы и палисадники запестрят роскошными цветами.
— Да, я замечаю, как набухли почки на деревьях и уже начала пробиваться первая зелень. Этого не было, когда мы только приехали сюда. И я не перестаю поражаться приметам весны в феврале месяце, у нас дома сейчас лютая зима! Но боюсь, если завтра все закончится так, как мы планируем, нам не удастся увидеть ваши края в полном цвету. Мы уедем.
— Назад? В Рутению? Вы радуетесь этому?
— Лично мне все равно, где быть — там или здесь. Мы с братом следуем за Рольфом, куда бы он ни направился. Его радости — это наши радости, впрочем, как и огорчения. Где он остановился, там наш дом.
Эти простые слова так тронули Анджелину, что у нее дрогнул голос, когда она снова заговорила:
— Я знаю, что по приезде в Рутению вы столкнетесь с массой проблем.
— Это верно, там их даже больше, чем здесь.
— Возможно ли такое?
— Там — король, — ответил Оскар, и тут же бросил на нее быстрый взгляд, как видно, сожалея о вырвавшихся у него словах.
