class="p1">Озадаченный Деррон ждал продолжения. Существо сидело на помосте на корточках, опустив руки. Руки выглядели такими же изменчивыми, как лицо: в этот момент они были совсем не человеческими, но сказать, какими они могут стать, было невозможно. Остальное тело скрывалось под бесформенной рясой, должно быть принадлежавшей Эмлингу.
– Полковник Одегард, боитесь ли вы перехода от жизни к не-жизни?
Деррон не знал, что́ он ожидал услышать, но явно не это.
– А если и боюсь, какая разница?
– Да, – сказал берсеркер все тем же невыразительным тоном. – То, что запрограммировано, случится, невзирая ни на какие события.
Прежде чем Деррон успел понять, к чему все это, робот метнулся вперед и снова схватил его. Деррон принялся отбиваться – разумеется, безуспешно. Робот разорвал его камзол, отдирая полосы плотной ткани экономными, отточенными движениями. Он снова заткнул Деррону рот и связал его по рукам и ногам – крепко, но не настолько крепко, чтобы лишить Деррона надежды на освобождение. Робот явно не собирался убивать Деррона здесь, в пределах зоны безопасности.
Связав Деррона, робот замешкался и повел головой в капюшоне, точно прислушивался, прощупывая окружающее пространство чувствами, недоступными человеку. А потом бесшумно спустился по лестнице, двигаясь не как человек, а как огромный кот или обезьяна.
Деррон мог только беспомощно дергаться, пытаясь освободиться. Кляп заглушал его проклятия.
Вторая группа крестьян из какой-то деревни, расположенной дальше в горах, пришла по дороге, ведущей к собору. Первым, кого они встретили, был брат Саил. Когда крестьяне узнали, что он не тот святой чудотворец, о котором говорит вся округа, проблеск надежды, ненадолго осветивший их лица, вновь уступил место тревоге.
– Скажите, для чего вы желаете видеть брата Иованна? – начальственно осведомился брат Саил, с достоинством сложив руки на животе.
Крестьяне зашумели, перебивая друг друга, так что брат Саил приказал им замолчать и говорить по одному. И тогда он узнал, что их деревушку уже в течение нескольких дней держит в страхе огромный волк. Это чудовище режет скот. Крестьяне клялись, что он даже портит посевы! Потом они снова заговорили все разом. Саил так и не понял: то ли волк сожрал ребенка, то ли мальчишка-подпасок упал и сломал себе руку, спасаясь от волка. Во всяком случае, крестьяне были в отчаянии. Люди боялись даже работать на полях. Они обитали в отдаленной и очень бедной деревеньке, и у них не было могущественного владыки, который мог бы оказать им помощь, – кроме самого Господа. Они требовали, чтобы святой Иованн пришел и сделал хоть что-нибудь. Крестьяне действительно были в крайнем отчаянии.
Брат Саил кивнул.
– Говорите, до вашей деревни несколько миль? – спросил он. В его голосе звучало опасливое сочувствие. – В горах? Да, понятно. Ну что ж, поглядим. Я сделаю для вас все, что смогу. Идемте со мной, я поведаю о вашей беде доброму брату Иованну.
Винченто вернулся в собор вместе с озадаченным Уиллом и со всей скоростью, на какую был способен, зашагал вдоль нефа. Когда он пришел в монастырь, Радд не придумал ничего лучшего, чем начать жаловаться на недостаток корма для животных. А когда Винченто наконец отделался от кучера, его старые ноги отказались вторично нести своего хозяина на холм, даже с помощью Уилла. Теперь Винченто, задыхаясь, торопился к своему маятнику, который все еще раскачивался; прошло больше часа с тех пор, как ученый впервые привел груз в движение.
Несколько секунд Винченто задумчиво смотрел на него, соображая, что́ произошло за время его отсутствия. Маятник уничтожил всю грядку песка, и сместившаяся дуга вышла за пределы доски, сдвинувшись по часовой стрелке градусов на десять – двенадцать.
– Уилл, ты уже помогал мне в мастерской. Теперь опять надо в точности выполнить все мои указания.
– Хорошо, хозяин.
– Прежде всего запомни, что тебе не следует останавливать маятник и вообще прикасаться к нему. Понял?
– Да.
– Хорошо. Теперь я хочу, чтобы ты залез наверх. Эти леса идут до самого верха шпиля. Я хочу узнать, как закреплен этот раскачивающийся канат, на чем он держится. Рассмотри его внимательно, так чтобы потом сделать мне чертеж. Ты неплохо рисуешь.
– Ага, сэр, понимаю. – Уилл уныло задрал голову. – Высоконько карабкаться-то будет.
– Ну да, да, спустишься – получишь монету. Сделаешь хороший чертеж – получишь еще одну. Ступай и смотри во все глаза. Только гляди, не трогай самого каната!
Деррону удалось лишь слегка ослабить путы на запястьях, когда он услышал, как по лестнице взбирается кто-то, явно менее ловкий, чем берсеркер. Между верхними стойками лестницы появилась честная физиономия Уилла, на которой, разумеется, тут же отразился ужас.
– …Разбойник! – выплюнул Деррон, когда его руки оказались свободны и он смог наконец выдернуть кляп. – Должно быть, прятался где-то в часовне… Затащил меня сюда наверх, связал…
– И ограбил, да? – спросил Уилл в священном ужасе. – Мародер, чай?
– Ну да, мародер. У меня… у меня на самом деле не было с собой ничего ценного. Вот, клин с шеи снял.
– Жуть какая! Проклятый бродяга! – Уилл сочувственно покачал головой. – А мог бы ведь и глотку перерезать. Чай, побоялся осквернить святое место. Как вы думаете, он здесь еще?
– Нет-нет, я слышал, как он убегал. Должно быть, его давно и след простыл.
Уилл снова покачал головой:
– Ну, сэр, вам, пожалуй, стоит поразмять руки-ноги да спускаться. А мне наверх надо. Хозяин задал работенку.
– Работенку?
– Ага.
Уилл уже полез на следующую лестницу, явно направляясь к макушке шпиля.
Все еще стоя на четвереньках, Деррон посмотрел вниз с помоста. Сверху, с высоты ста футов, Винченто казался почти игрушечным. На конце таинственно раскачивавшегося каната виднелась точка, что-то вроде шара, который ходил взад-вперед с размеренным постоянством. Деррон где-то уже видел такой маятник. Он использовался для демонстрации…
Деррон едва не свалился с помоста. Он внезапно осознал, на что смотрит Винченто, что́ он так внимательно разглядывал все то время, пока Деррон был в руках берсеркера. То, что на древней Земле называлось маятником Фуко!
– Почтенный Винченто!
Обернувшись с удивлением и недовольством, Винченто обнаружил позади себя молодого ученого – Альцея, Вальцея, или как его там. Молодой человек поспешно шагал к нему, явно пребывая в возбуждении. Похоже, он только что спустился с той винтовой лестницы, на которую полез Уилл.
У Вальцея был такой вид, словно он торопился сообщить чрезвычайно важные новости. Но рассказал он всего-навсего глупейшую историю о каком-то разбойнике. Плетя свою проклятую словесную паутину, грозившую окончательно запутать мысли Винченто, Вальцей пристально разглядывал козлы, доски и маленькую грядку песка.
– Молодой человек, – перебил его Винченто, – полагаю, лучше рассказать все это солдатам.
Он
