Пятясь от ведьмы, Ричард наткнулся на трухлявое дерево и вдруг понял, что ему нет защиты от настоятельного призыва, от искреннего сочувствия, словно живая вода, омывающего его надтреснутое, изгаженное нутро.
– Пойдем с нами, Ричард, – сказала она вслух. – Протяни руку тем, кто в тебе нуждается. Я могу тебя принудить, но лишь на время, до определенных пределов. Ты должен сам, по своей воле примкнуть к нашему делу. А в качестве отдачи получишь то, по чему так изголодалось твое существо.
– Черт бы тебя видал! – прошептал он.
Бедный мой измученный малыш! Ты погряз в своем эгоизме, ты дорого заплатил за свою безумную доверчивость! Среда вышвырнула тебя… Но твой грех все еще на тебе, как мой – на мне, и его искупление будет стоить тебе еще одной муки. Потери звездного корабля и всего, что составляло смысл твоей жизни, недостаточно, и ты это знаешь! Чтобы избавиться от презрения к самому себе, ты должен отдать всего себя. Не упирайся же, помоги друзьям, которые не могут обойтись без твоей помощи!
– Проклятье! – Ричард усиленно моргал, поскольку глаза туманила предательская влага.
Спаси людей.
– Ладно, – едва слышно выговорил он, не замечая устремленных на него взглядов. – Так и быть, пойду с вами. Если смогу, пригоню сюда машину. Но больше ничего не обещаю, слышите?
– И этого довольно, – обрадовалась мадам.
Песни и смех у большого костра стали стихать. Люди разбредались по темным углам и укладывались на ночлег. Низкорослая фигура приблизилась к мадам, четко вырисовываясь на фоне догорающего пламени.
– У меня все нейдет из головы ваша вылазка к могиле Корабля, – сказал Фитхарн. – Без нас вам не справиться.
– Да, – кивнул Клод. – Тебе известен самый короткий путь к Дунаю? В наше время его истоки находятся в Шварцвальде, а здесь – Бог их знает. Может, в Альпах, а может, и выше, у озера Констанца.
– Я не уполномочен помогать вам, – откликнулся фирвулаг. – Вы должны обратиться за разрешением к нашему королю.
ГЛАВА 2
Полноправный Властелин фирвулагов Йочи IV на цыпочках вошел в парадную залу своей горной цитадели и стал острым взглядом ощупывать сумрачные глубины огромной пещеры.
– Луло, ягодка моя! Где ты прячешься?
Послышался смех, напоминающий перезвон маленьких колокольчиков. Под красновато-бежевыми сталактитами, с коих свисали гобелены и трофейные знамена сорокалетней давности, скользнула тень. Существо, напоминающее большого мотылька, вылетело из парадной залы в боковое тупиковое помещение, оставляя за собой аромат мускуса.
Йочи пустился в погоню.
– Попалась! Теперь не прошмыгнешь!
Альков был освещен несколькими свечами в золотом подсвечнике. Кварцевые призмы покрывали все стены и в отблесках пламени светились белым, розовым, фиолетовым, словно внутренние грани гигантской жеоды. Пол устлан ворохами темных шкур. Одна из них пошевелилась.
– Вот ты где, проказница!
Йочи подкрался и двумя пальцами приподнял пушистое покрывало. Из-под него выглянула кобра по меньшей мере в руку Йочи толщиной и угрожающе зашипела.
– Ах, так! Хорошо же ты встречаешь своего повелителя!
На месте страшного черепа кобры возникла женская головка; волосы переливались разными оттенками, как змеиная шкура, глаза горели янтарным блеском, язык, высунутый из приоткрытых в улыбке губ, был раздвоенным.
Сладострастно застонав, король раскрыл объятия. Змея обрела женскую шею, плечи, нежные руки с тонкими извивающимися пальцами и стройное туловище.
– Лежи смирно! – приказал Йочи. – Я должен кое-что исследовать.
Он повалился на меховое ложе, и от взметнувшегося вихря заколебалось пламя свечей.
Послышался отдаленный зов трубы.
– О-о, черт! – взвыл властелин фирвулагов.
Его наложница Луло отпрянула и застыла, но так и не спрятала свой соблазнительный вилочковый язычок.
Труба заиграла ближе, за ней бухнул гонг, и от этих звуков растревоженно загудела гора. Сталактиты хрустального грота звенели, словно камертоны.
Йочи поднялся; игривое выражение сменилось маской отчаянной скуки.
– Проклятые первобытные! Все им неймется найти секретное оружие тану. Что поделаешь, я обещал Пейлолу их принять.
Змея-искусительница окончательно исчезла, уступив место маленькой пухлой самочке, совершенно голой, розовощекой и коротко остриженной. Надув губки и тряхнув белобрысыми кудельками, она прикрылась норковым палантином и протянула:
– Ну, это надолго! Хоть бы распорядился подать чего-нибудь съестного. Наши с тобой игры пробудили у меня волчий аппетит. Только, пожалуйста, никаких летучих мышей и вареных саламандр.
Йочи потуже затянул пояс потертого парчового халата и причесал пальцами соломенно-желтые волосы и такого же цвета бороду.
– Нет-нет, я тебе что-нибудь вкусненького пришлю, – посулил он. – Мы тут захватили человеческую повариху – такое мясо готовит под сыром, пальчики оближешь! – Король причмокнул губами. – Да я и сам постараюсь не затягивать аудиенцию. Выпровожу их – и устроим здесь в Хрустальном гроте маленький пикничок. А на десерт…
На сей раз рев трубы донесся уже из парадной залы.
– Ну, ступай, – вздохнула Луло, кутаясь в мех. – Да не задерживайся.
Король вышел из грота, набрал в легкие воздуху и в мгновение ока увеличил свой рост на метр. Старый халат превратился в роскошную темно-вишневую мантию, а под ней засверкал парадный обсидиановый доспех с золотым подбоем. На всклокоченной голове теперь красовалась высоченная корона, напоминавшая рога золотого оленя; верхний зубец ее нависал надо лбом наподобие клюва, затеняя лицо. Глаза приобрели какой-то странный и грозный блеск. Не давая себе труда пересечь залу, он взлетел под потолок и оттуда плюхнулся прямо на трон.
Трубач подал последний сигнал.
Йочи поднял руку в латной рукавице, и его тут же обступили несколько десятков непонятно откуда взявшихся придворных. Скалы засияли всеми цветами радуги. Под звуки музыки, словно бы льющейся из стеклянной маримбы, дворцовая стража подвела к королю группу людей и Фитхарна Деревянную Ногу.
Один из придворных выступил вперед и на стандартном английском – из уважения к первобытным – продекламировал:
– Да здравствует Его Королевское Величество Йочи Четвертый, Полноправный Властитель Высот и Глубин, Монарх Адской Бесконечности, Отец Всех Фирвулагов, Незыблемый Страж Всем Известного Мира!
Оглушительный рев органа застиг приближающихся к трону людей врасплох. Король поднялся на ноги, стал расти, расти, пока не уперся короной в сталактиты, нависая над растерянными визитерами, как некий гигантский идол с изумрудными глазами.
