— Здание крепкое, клали из цельного камня, наверняка гномская работа, — важно заявил Карамон со всей напыщенностью человека, ничего не понимающего в данном вопросе.
— Раз оно простояло столько лет, значит, крепкое, — практично заметил Крыса.
— Но проверить всё равно надо, — убеждал Карамон.
Рейстлин колебался. Вчера ночью луна Солинари ясно указывала путь, однозначно свидетельствуя — это святое место. Но ночь — время теней, вид которых мозг приукрашивает или им ужасается, а дневной свет показал Храм без прикрас. Ночью Храм был прекрасным, благословенным, сейчас, наоборот, зловещим. Маг испытывал желание немедленно повернуться и уйти, чтобы никогда сюда не возвращаться.
— Подожди на улице, Рейст, здесь безопасно, — преувеличенно заботливо сказал Карамон, — а мы с Крысой сходим, посмотрим.
Рейстлин пронзил брата взглядом, который должен был пригвоздить его не хуже чёрной стрелы.
— Неужели я сказал «безопасно»? — немедленно покраснел Карамон, словно вся кровь вдруг бросилась ему в лицо. — Я имел в виду, что здесь теплее, чем в холодном доме. Вот что я хотел сказать… Я и не думал, Рейст…
— Пошли за мной, — бросил маг. — Я войду первым.
Карамон уже открыл рот, чтобы сказать, что он гораздо сильней и лучше вооружён, а значит, должен идти первым, но, посмотрев на сжатые губы брата и мрачный блеск его глаз, решил промолчать и безропотно затопал вслед.
Внутри двора не было никакого укрытия, они оказались как на ладони перед теми, кто мог засесть в Храме. Рейстлин заметил, что несколько растений на плитах притоптаны и помяты. Кто-то недавно прошёл здесь, пересекая двор, — мятые листья были свежи и не думали вянуть.
Маг молча показал на явное свидетельство чьего-то присутствия. Карамон наполовину вытащил меч из ножен, Крыса схватился за кинжал.
Троица напряжённо двинулась вперёд, готовая среагировать на любой подозрительный звук, отразить любую атаку. Но вокруг лишь посвистывал ветер, играя сухими листьями, да безучастно проносились белые облака над головой, исчезая за потрескавшимся шпилем.
Приблизившись к золотым воротам, Рейстлин чуть расслабился — теперь он был уверен, что Храм пуст, а даже если кто-то здесь недавно был, то теперь ушёл. Но, подойдя вплотную, маг заметил, что блестящие створки приоткрыты, словно кто-то заглянул в них или проскользнул. Карамон немедленно сделал шаг вперёд, заслонив телом брата:
— Дай нам глянуть внутрь, Рейст!
Силач взбежал по ступеням, на ходу освобождая меч, прижавшись к стене. Крыса прыгнул к дверям с другой стороны, с занесённым кинжалом.
— Ничего не слышу, — прошептал он через некоторое время.
— Да, и не видно тоже…— отозвался Карамон. — Темно, как в Бездне.
Он протянул руку, чтобы толкнуть створку, когда солнце поднялось выше городских стен, осветив лучами вход. Лучи ударили в золотую дверь одновременно с пальцами Карамона, создав впечатление, что рука воина погрузилась в расплавленное золото.
Вспышка ударила по глазам, и в этот миг Рейстлин увидел Храм в другом виде. Он испуганно и очарованно уставился на открывшееся ему зрелище. Трещины в мраморе исчезли, грязь и пыль испарились, стены Храма светились молочной белизной. Прекрасные барельефы вновь поражали тонкой работой, неся какой-то важный смысл в своих изображениях. Рейстлин воззрился на них, пожирая глазами; казалось, ещё несколько мгновений — и он поймёт.
Мир повернулся, и лучи солнца соскользнули с врат, закрытые тучей. Видение пропало, превратившись в ничто, Храм снова был пуст и заброшен. Рейстлин вгляделся в изуродованные барельефы, стараясь по памяти восстановить недостающие места, но картинка ускользала, как тают сны поутру.
— Я пошёл внутрь, — сказал Карамон, бросив клинок в ножны.
— Невооружённым? — вытаращил глаза Крыса.
— Здесь не нужно махать оружием, — глухо и почтительно проговорил Карамон. — Здесь так… — он замялся, подбирая нужное слово, — уважительно…
— Так ведь нет никого. Кого уважать-то? — удивился Крыса.
— Карамон прав, — к огромному удивлению брата, поддержал его Рейстлин. — Оружие нам здесь не понадобится, спрячь кинжал.
— И кто там любит говорить «безумный, как кендер»? — проворчал Крыса. — Ха! Кендерам далеко до этой парочки…— Впрочем, не имея желания спорить с магом, он сунул кинжал за пояс, хотя и не снял с него руки.
Друзья толкнули створки и вошли внутрь. После яркого сияния золотых врат тёмный зал Храма ослепил их. Несколько минут они стояли и привыкали к сумраку.
Любые опасения исчезли. Рейстлин внезапно почувствовал, как боль в груди уменьшилась и дышать стало легче. Истории и Храме Паладайна оказались правдой, и маг устыдился того, что недавно посмел сомневаться в них, — это место лучше всего подойдёт для раненых. Мягкий полумрак и чистый воздух наполняли Храм, сохранивший на себе благословенное прикосновение Богов.
— Прийти сюда было прекрасной идеей, Рейст, — сказал Карамон.
— Спасибо, брат, — кивнул Рейстлин. — Прости, что я рассердился на тебя недавно… Я знаю, ты не хотел меня обидеть.
Карамон уставился на брата со священным ужасом, он не помнил, чтобы близнец хоть раз извинялся. Не успел он раскрыть рот, как Крыса толкнул его, призывая молчать.
— Я что-то слышал из-за той двери! — прошептал он.
— Может, мыши? — предположил Карамон, решительно толкнув дверь.
Она распахнулась легко, словно за ней следили и хорошо смазывали. Из тёмного прохода на друзей пахнуло таким физически ощутимым страхом, словно их окатили холодной водой из бочки. Карамон нелепо взмахнул руками, защищаясь от невидимой волны, Рейстлин хотел крикнуть, чтобы брат скорей захлопнул дверь, но страх сжал горло, не давая вымолвить ни слова. Волна ужаса погрузила Храм в хаос ночи, Крыса мгновенно покрылся потом, испытывая невиданную доселе панику.
— Я… мне никогда… — слабым голосом произнёс полукендер, приседая на корточки. — Что происходит? Ничего не понимаю…
Рейстлин тоже никогда раньше не испытывал подобного чувства. Маг знал, что такое страх, — любой прошедший Испытание в Башне Высшего Волшебства в полной мере испытывает его: страх боли, страх смерти, страх неудачи.
Но такого всепоглощающего ужаса ему ещё переживать не приходилось. Должно быть, такой чудовищный трепет испытывал древний человек перед неизведанным миром: когда смотрел в небеса и видел кружащиеся звезды и огромный шар пламени, когда нисходила тьма, и человек боялся, что она не кончится никогда. Кости мага стали мягкими и жидкими, они больше не могли нести на себе безвольную плоть, мозг посылал панические сигналы, но ответ не приходил — руки и ноги дрожали и тряслись.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
