Сейчас на борту не хватало только юнги. И корабельного мага.
Старый Моритан, служивший на «Хапуге» колдуном все те годы, пока ван Шайрх был капитаном охотников за удачей, выбрал именно сегодняшний вечер, чтобы тихо и мирно околеть от старости. Об этой досадной неприятности и сообщил шкиперу посланный за колдуном Уй. Капитан, ругавшийся одновременно с тремя портовыми чиновниками по поводу доставки на судно продовольствия, воды и боеприпасов, рявкнул что-то насчет нанять другого, но более живучего шарлатана, о чем сейчас уже начинал сожалеть. Великовозрастный юнга был верен до умопомрачения, зверски силен и столь же туп. Похоже, увидеть озадаченного сложным приказом Уя капитану «Хапуги» было уже не суждено. Придется уходить без него. Время поджимало.
Выходить в море без мага на борту? Мысль не вызывала особого энтузиазма, даже несмотря на то, что заказ, полученный шкипером нынешним вечером, казался смехотворно легким и безопасным.
— Заканчивай, Том! — хмуро бросил подошедший боцман. — Время.
Мастер-канонир бросил на высоченного орка обиженный взгляд, но своих ребят отозвал.
— Фсегда ты испортишь забафу, Чуга, — недовольно пропищал лысый карлик, наблюдая за тем, как двое пиратов выбрасывают тело несчастного торговца за борт.
— Если твои парни так любят фаршировать тушки, отправь их коку. Сковородка найдет им занятие, — пророкотал боцман.
Том радостно осклабился, явно представив, сколько ласковых слов скажет корабельный кок, увидев столь исполнительных помощников, но все же произнес:
— Этот гад получил по заслугам. Будет жнать, как подсофыфать мне плохие боеприпасы! Фосемь бочонкоф сырого пороха! И он мне еще доказыфал, что эта штука будет гореть!
Законы берегового братства были суровы. Пираты крайне не любили, когда их надували особенно нагло, и обычно отправляли лгунов на корм рыбам.
— Все твои люди на борту? — спросил капитан.
— А то! — гордо пискнул карлик и топнул маленькой ножкой. — Хоть сейчас к пушкам!
— Надеюсь, до этого не дойдет… Что-то они сильно орут, мосье Бельфлер. Если не секрет, кто вам подарил любовь на этот раз?
Фруан загадочно хмыкнул, жеманно зевнул, прикрывая рот ладонью, а затем скучающе произнес:
— По-моему, это была дочка командующего гарнизоном, мой капитан. Очень приятная дама во всех отношениях. Собственно говоря, она не очень-то и сопротивлялась, пока не нагрянул ее папенька.
Чуга весело заржал. Впрочем, его смех тут же перешел в недовольное ворчание, ибо Милорд Кугель соизволил слезть с грот-мачты и теперь пронзительно орал, требуя, чтобы на него обратили внимание.
Крики на берегу звучали все ближе и ближе. Скрипнув зубами, капитан скупо бросил:
— Отплываем.
— Юнги нет, — на всякий случай напомнил ему офицер абордажной команды.
— Если этот тупица не может справиться со столь простым заданием, то пусть сидит здесь, пока мы не вернемся. Мы и так опаздываем. Отплываем, Чуга!
— Убрать сходни! Отдать кормовые и носовые! Пошевеливайтесь, рыбьи дети! Поднять якорь! Топселя… — посыпались многочисленные команды. Засвистел свисток. Суета на палубе удвоилась, хотя еще минуту назад казалось, что это просто невозможно.
Загремела якорная цепь, захлопали поднятые паруса. Корпус корабля величественно дрогнул, заскрипел.
В последний момент перед тем, как «Хапуга» отошел от причала, послышался торжествующий вопль горного тролля. Юнга перемахнул через борт и приземлился на деревянные доски, застонавшие под весом огромного тела. Через плечо Уя было перекинуто щуплое тело, судорожно сжимавшее объемистый мешок, выдававший профессиональную принадлежность. Гулли ван Шайрх облегченно перевел дух и, разом забыв о тролле-полукровке и маге, бросился отдавать приказания. По дороге он едва не наступил на Милорда Кугеля, который не преминул устроить по этому поводу грандиозный скандал.
Изящный и хищный, «Хапуга» уходил в ночь с полностью укомплектованным экипажем…
Корабль мог запросто поспорить с заброшенным кладбищем. Мертвая тишина. Ошеломленное молчание. Никто не произносил ни звука. Даже Милорд Кугель в кои-то веки заткнулся и с любопытством выглядывал из-под трапа, ведущего на мостик, стараясь как можно лучше изучить свалившегося на них новичка. Сейчас «Хапуга» больше всего походил на корабль-призрак. Слышен был лишь шум волн, бьющихся о борта шхуны, да скрип корабельной снасти. Пока корабль покидал гавань, все были слишком заняты, чтобы обращать внимание на трофей Уя. Теперь же, когда маяк острова Агильо остался за кормой, все увидели это.
— Забери меня Бездна! — Первым в себя пришел боцман. — Баба!
Милорд Кугель, невесть как уже умудрившийся взобраться на плечо хмурого шкипера, тихонько чирикнул и дернул одной из своих лапок, явно подтверждая слова орка. Талисман «Хапуги» появлению женщины был удивлен не меньше людей, а потому старательно таращил пучеглазые красные глазенки на нового корабельного мага. Точнее, магичку.
Женщина тоже молчала и, скрестив руки на груди, с вызовом смотрела на притихшую команду. Невысокая, хрупкая, тонкокостная, смуглая. С хищными и несколько резковатыми чертами лица. Явно откуда-то с южных островов. Серые живые глаза, густые брови, нос с горбинкой и крепко сжатые упрямые губы. Множество морщинок в уголках глаз и черные, сплетенные в восемь косичек волосы, подернутые сединой, говорили шкиперу о том, что волшебница отнюдь не молода. Хотя, если не присматриваться к деталям, женщине можно было дать лет тридцать. Магичка была облачена в длинное, до пят, простое темное платье. На шее женщины висели костяные бусы и разнообразные медальоны явно магического толка — черный с белыми крапинками камушек, желтая гладкая косточка, неровная медная звездочка. На тонких руках — тяжелые костяные браслеты с вязью рун, на указательном пальце левой руки — серебряное колечко. Видавший виды походный мешок лежал у ее ног.
Капитан с тихим остервенением досчитал до пяти. Сегодня был явно не его день. Посмотрел волшебнице в глаза. Все тот же вызов, любопытство и… капелька страха. Кажется, до нового члена команды стало доходить, на какой корабль ей допелось попасть.
— Том, захлопни пасть, — бросил шкипер, и мастер-канонир закрыл рот, громко щелкнув зубами.
Этот звук заставил заговорить всех разом. Смысл поднявшегося галдежа сводился к тому, что женщина на корабле — это не к добру. Молчали только фруаны. Бельфлер, как всегда, лишь иронично улыбался да изредка подносил к носу надушенный шелковый платочек. Офицеру абордажной команды не было никакого дела до глупых людских предрассудков. Шкипер набрал в грудь воздуха и громогласно рявкнул, разом прекратив птичий базар:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
