Хвороста здесь хватало. Можно было подумать, что его здесь специально выращивают на засохших деревьях, чтобы путешественникам вроде Орье и Лемура было что положить в костер. Принц быстро насобирал одну охапку, потом вторую, третью. Притащил пару сухих суков, хворост уж больно быстро горит. Это он уже уяснил для себя.
Шут, голый по пояс, чтобы не вымазаться в крови, старательно и неумело освобождал лапу от шкуры. Получалось у него медленно, привычки не было никакой. И все-таки, когда вспотевший Орье притащил последнюю порцию топлива, его работа была закончена.
– Зажигай, – приказал принц, вытирая со лба пот. – Вот огниво.
Лемур не стал спорить. Вытащив кусок сухой коры, он довольно быстро разжег огонь. Гораздо быстрее, чем даже в прошлый раз.
Радостно затрещали сучья, занялся сухой хворост. Принц устало протянул к огню озябшие руки, Лемур соорудил из сука своеобразный вертел для злополучной лапы. Орье протянул ему баклажку. Глаза шута удивленно расширились, он сделал большой глоток.
– А я думал, у нас ничего не осталось! – сказал он.
– Я тоже, – сознался принц. – Медведь помог.
– Ну хоть какая-то от него польза, – философски заметил Лем, отдавая принцу вино.
– Что значит «хоть какая»? – возмутился тот. – Он еще и свою ногу нам предоставил. В полное и безоговорочное использование.
– И легьяру все остальное, – согласился шут. – Добрый был медведь, клянусь Беодлом. Давай выпьем за его здоровье, О.
– Давай, – согласился принц, делая добрый глоток. – За здоровье доброго зверя медведя!
– За какое, к Беодлу, здоровье? – возмутился шут. – Он же того… помер!
– Тогда за упокой, – нисколько не смутился Орье, делая второй глоток.
Он отдал баклажку другу, и тот с радостью ею воспользовался. Потом спохватился, перевернул медвежью лапу, уже начавшую подгорать. Принц тут же завладел баклажкой, встряхнул ее.
– Почти не осталось, – сказал он с нескрываемым сожалением.
– Выйдем из леса, новую купим, – утешил его шут. – Хорошо, медведь деньги не забрал.
– Да, это он оплошал, – согласился Орье.
– Просто добрый был, – не согласился шут. – Не то что иные грабители монархи. Которые вдобавок оставили нас обоих без лошадей и…
– …и дорожных сумок, – раздраженно закончил принц. – Слушай, Лем, ну сколько можно меня за это упрекать? Я принц, в конце концов, или кто?
– Пожалуй, все же принц, – нехотя признал шут. – Для серьезной работы ты не годишься, так что выбора у тебя нет. Оставайся принцем, твое высочество!
– Лапу переверни, – посоветовал Орье. – Подгорит ведь.
– Точно! Слушай, я ее солил или нет?
– Мне-то почем знать? – возмутился принц. – Ты же у нас повар.
Шут попробовал мясо и нашел, что уже солил его. Раза два или три.
– Ну надеюсь, ты любишь соленое, – вздохнул он.
Принц скорчил гримасу, но вслух не сказал ничего. По крайней мере ничего, что не стыдно сказать принцу.
– Еще минут десять, и готово, – доложил Лемур.
Это была хорошая новость. Желудок его высочества жалобно квакнул, возмущаясь тем, что в него ничего не попадает, несмотря на столь вкусный запах. Лем тоже посматривал на мясо с откровенным вожделением, все-таки ягоды и недозрелые орехи – это не еда.
– Ладно, съедим недожаренным, – решил он. – Налетай, будем ужинать.
Мясо сожрали в два приема, просто взяли и сожрали. Какие тут, к блину, придворные манеры! Когда хочется есть, человек быстро становится варваром. Барбом, можно сказать. Давясь, обжигаясь и чавкая, его высочество прикончил свою часть ужина.
– Не смотри на меня такими глазами, – предостерег шут. – Все равно не поделюсь. Я очень жадный! И голодный вдобавок.
– Ну и блин с тобой, – вздохнул принц. Умом он понимал, что наелся до отвала, но до оголодавшего желудка это еще не дошло.
Где-то недалеко завыли волки. Принц и шут настороженно переглянулись.
– На волков я охотиться не согласен, – заявил шут. – Говорят, мясо у них жесткое и невкусное. Несъедобное, одним словом.
– У медведя тоже жесткое, – заступился за волков Орье. – Вдобавок твоя нелюбовь к ним неразделенная, ты им вполне понравишься.
– Неразделенная нелюбовь – это нонсенс, – хмыкнул шут. – Нет, пусть лучше у легьяра нашего медведя отнимут. Ограбят проклятого бандита.
– Они же не сумасшедшие, с легьяром связываться, – возразил принц.
В этот момент невдалеке хрустнула ветка. Принц мгновенно обнажил меч.
– Ты что? – удивился Лем.
– Может, опять медведь. – Орье почувствовал, что сам выглядит шутом.
Но это был не медведь. Не бывает у медведей таких наглых бородатых рож. Четверо мужиков здорового вида вступили в круг костра. Притом вооруженных. Один – мечом, остальные – топорами. Держали оружие вполне профессионально, из чего принц сделал вывод, что это, вероятно, бывшие солдаты. То ли отставные, то ли просто дезертиры с последней войны. Судя по грязным лохмотьям, которые они отчего-то считали одеждой, к регулярной армии они не принадлежали. Разбойнички пожаловали, догадался шут. Он осторожно выдвинул из ножен рукоять меча. Четверо на двоих – если дело дойдет до драки, нападавшим придется несладко. Впрочем, у бывших солдат могут быть свои трюки, неизвестные мастерам клинка, что обучали его и принца.
– Пожрать есть? – грубо осведомился тот, что с мечом.
Принц небрежно бросил ему искусно обглоданную кость. Так искусно, что любой собаке тут уже нечего было бы делать. Человек с мечом все же внимательно ее осмотрел.
– Издеваешься, плесень? – добродушно осведомился он, поигрывая мечом.
– Ага, – подал голос шут. – А тебя в детстве не учили, что сначала представиться бы неплохо? Или совсем тут одичал в лесу?
– Заткнись, – беззлобно ответил тот. – В лесу не представляются. Может, ты еще у медведя инициалы спросишь?
Принц задумался. В самом деле, медведю они не представились. Может, лесной хозяин и осерчал из-за этого? В самом деле, пришли в его владения, нахамили… Принцу на миг стало стыдно, потом он вспомнил, что первым должен представляться тот, чей род менее знатен. То есть медведь был сам виноват. Да еще покушался на особу королевской крови.
А этот тип не прост. Слово «инициалы» вряд ли какой бродяга знает. Даже если он трижды бывший солдат. Так что парень из купцов, а то и из дворян родом.
– Выворачивайте карманы, – приказал парень родом из купцов, а может, из дворян.
Принц легко поднял себя на ноги и помахал мечом. Лемур тоже поднялся, но оружием размахивать не пожелал, а просто достал его из ножен.
– Пустые, то есть, карманы, – печально констатировал тот, что с мечом. – И жрать у вас нечего. Блин проклятый, ну что же так не везет, а?
– Погода такая, – подсказал шут. – Лето кончилось, сентябрь на дворе. Никому нынче не везет. Вы в лес-то как попали, бедолаги?
– Вообще-то мы разбойники, – осторожно начал мужик с мечом.
– А, живете здесь то есть. И как же вы тут, ребята, выживать умудряетесь, без луков и копий? За оленями с топорами гоняетесь?
– А может, у нас есть луки, – возразил тот, что с мечом, но как-то неуверенно.
– Были бы, мы бы и подняться не успели, – сообщил принц. – Из темноты, навскидку – и все дела. Нескладно как-то врешь, приятель.
– Да, промашка вышла, – нисколько не смутившись, сознался тот. – Ладно, может, хоть золотишком поделитесь? По вам видно, что имеется, и немало.
– И где ты на него жратвы купить собрался? – съязвил шут. – У медведя, что ли? Гиблое дело, сразу скажу. Мы тут с одним пытались сторговаться, до сих пор в себя не придем.
– Лапу у него купили? – мужик пнул ногой обглоданную кость.
– Сам подарил, – заявил принц. – На долгую память.
– Да, такое нескоро забудешь, – подтвердил шут. – Ладно, парни, колитесь, кто вы такие и что за люди? И не надо тут оружием размахивать, сквозняк устроите.
– Звать меня Кирт, – сознался мужик, видимо самый старший среди четверых. Или самый умный. Или просто остальные были немыми, поскольку все время молчали. – Я лейтенант легкой пехоты. А это – моя рота. То есть что от нее осталось.
– С фараданцами, поди, задрались? – спросил шут.
– Не задрались, а получили, – поправил Кирт. – Причем так, что мало не показалось. Бежали в леса, нас преследовали. Места здесь такие, что заблудиться ох как просто. А вот выбраться – почти невозможно.
– Это мы уже успели понять, – согласился принц.
