Содержащийся в Кулойлаге заключенный Кровчик С. Н., поляк, осужденный за контрреволюционную, повстанческую деятельность, говорил:
«То соглашение является результатом действия Англии, США и их доминионов на Советский Союз. Не нужна военная помощь польских легионов, англичанам самое главное нужно вооружить поляков и дать им возможность в нужный момент действовать по ее усмотрению
Содержащийся в том же лагере заключенный Ковцун С. М., полковник быв. польской армии, говорил:
" Скоро придет Гитлер, тогда я вам покажу, что из себя представляет польский полковник!»
В Смоленске уже показали — впрочем, об этом пан полковник, естественно, не знал. Но ведь о развлечениях гитлеровцев на оккупированной территории знали наверняка — без политинформаций в лагере обойтись не могло. Не верили? Или полагали, что с ними, европейцами, гитлеровцы будут обращаться по-другому?
Вот с этими что прикажете делать? Их ведь тоже амнистируют, им тоже разрешено жить на всей территории СССР, где пожелают. Так, может, их лучше того… в армию да в Иран? Пусть британцы разбираются с их любовью к Гитлеру…
Из письма сотрудника системы лагерей Г. Покровского руководству ГУЛАГа НКВД о работе северных лагерей. 1944 г.
«Мне лично пришлось участвовать и оформлять освобождение более 1500 человек поляков, содержавшихся в Сороковом лагере…
…Как только эта категория узнала об их освобождении, сразу изменились отношения между отдельными группами этих заключенных. Бывшие офицеры, чиновники, торговцы и прочая категория бывших польских верхушек отделилась от крестьян, рабочих и мелких служащих, первые начали повелевать последними, задавать тон. Буквально на следующий же день у отдельных заключенных, бывших офицеров польской армии, появились денщики, которые чистили, чинили их одежду, обувь, ходили на кухню за обедом и т. п.
Первым занятием освобождаемых началось обшивание, восстановление своих знаков, эмблем и т. п. Были вытащены старые конфедератки, пришивались к ним завалявшиеся обломанные «петухи» и т. п».
Вот и ответ, откуда взялись звездочки на погонах у расстрелянных в Катыни. Должно быть, и тогда восстановление знаков различия стало первым, что они сделали, едва попав из дикого большевистского в культурный германский плен.
«Вопрос о войне и сообщениях на фронте мало кого интересовал, больше всего были вопросы, куда лучше поехать, где лучше жить…
…Содержащиеся в этих колоннах вместе с поляками перебежчики из Чехословакии (по документам значившиеся венгерскими подданными) исключительно недоброжелательно отзывались о поляках и прямо заявляли: «Гражданин начальник, с них вояки не будут, лучше пошлите нас Просьбы чехословаков об отправке на фронт доходили до слез, и надо сказать, по моему мнению, эти просьбы были искренними».
Помните чехословацкий батальон, о котором упоминал Сталин? Не эти ли чехи, в конце концов вырвавшись на фронт, его составили?
Вот еще нюанс — не по теме, но хорошая иллюстрация к «ужасам ГУЛАГа»:
«При поступлении польского контингента в лагерь, заключенные, побывавшие в польских тюрьмах в период до слияния с СССР, крайне удивлялись постановкой работы и охраны заключенных в наших лагерях. У них никак не укладывалось в понятии, как они, заключенные, могут свободно ходить по зоне, задавать вопросы начальству, разговаривать и даже жаловаться на отдельные непорядки. Однажды при проведении квалифкомиссии ко мне обратились два заключенных молодых поляка: «Гражданин начальник, мы тюрьму скоро будем строить? " Я им ответил, что тюрьму мы строить не будем, а будем строить железную дорогу. Тогда они удивленно задали вопрос, а где же вы будете содержать вот всех нас прибывших? В процессе беседы я установил, что эти заключенные, по специальности бетонщики, отбывали сроки наказания в польских тюрьмах, всегда администрацией тюрьмы использовались на работу по устройству бетонированных камер для заключенных. Когда же я им разъяснил, что в Советском Союзе заключенные занимаются наравне со всеми гражданским строительством лучшей жизни для народа, а не тюрьмами, это их крайне поразило»[131].
…Настроения, процветавшие в лагерях, не увяли и в армии Андерса.
Из докладной записки Берии Сталину о настроениях в польской армии. 30 ноября 1941 г.
«По состоянию на 25 ноября с. г. в рядах польской армии в СССР находится 40 961 человек (1965 офицеров, 11 919 унтер-офицеров и 27 077 солдат)…
Имеющиеся в распоряжении НКВД СССР данные свидетельствуют, что верхушка командного состава польской армии… настроена лояльно сотрудничать с СССР и драться с немцами.
Наряду с этим, среди высшего и старшего командного состава имеется группа враждебно настроенных против СССР людей: генерал Волковицкий — зам. командира 6-й пехотной дивизии; полковник Гробицкий — зам. командира 5-й пехотной дивизии; майор Домань — начштаба 6-й пехотной дивизии, подполковник Фелъштейн — начштаба запасного полка; подполковник Павлик — командир 16-го пехполка; майор Лис — пом. командира 6-го артполка и др…
По сведениям самих поляков, полковник Гробицкий приступил к созданию нелегальной организации в 5-й пехотной дивизии, вербуя в нее националистические и антисоветские элементы.
Характерными для настроения этих лиц являются следующие заявления:
«После разгрома Германии неизбежна война Польши с СССР».
… «Мы хотели забыть неприятности, причиненные советской властью, но это не так просто»… (генерал Волковицкий).
«Мы поляки, направим оружие на Советы, отомстим за свои страдания в лагерях. Если только нас возьмут на фронт, свое оружие направим против Красной Армии " (майор Гудановский).
Антисоветские и реваншистские настроения распространены среди части средних и младших офицеров, которые разжигают отрицательные настроения и среди рядового состава польской армии. Зафиксирован ряд заявлений польских офицеров следующего характера:
«Мы вместе с Америкой используем слабость Красной Армии и будем господствовать на советской территории»… (поручик Корабельский).
«Большевики на краю гибели, мы, поляки, только и ждем, когда нам дадут оружие, тогда мы их прикончим»… (капитан Рудковский).
Поручик Лавитский среди солдат 16-го полка говорил:
«Вы, солдаты, не сердитесь пока на Советы. Когда немца разобьем, тогда мы повернем винтовки на СССР и сделаем Польшу, как раньше была»…
Поручик Вершковский заявляет:
" С Советским Союзом против Германии мы воевать не будем. Они нам вместе всадили нож в спину и посадили в концлагеря. За это мы, придет время, отомстим. В этой войне поляки выполнят роль чешской армии в годы гражданской войны»…
…Среди солдат польской армии из числа, главным образом, освобожденных из лагерей и тюрем, настроения антисоветской части офицерства также находят сочувственный отклик».
Сотрудники многочисленных польских представительств в СССР развлекались по-своему. Причем так активно, что 14 октября 1942 года НКВД вынес на Политбюро дело об арестованных сотрудниках и представителях польского посольства. Шестнадцать из них пошли под трибунал, как «проводившие шпионскую и другую враждебную работу против СССР», а 78 человек были выдворены из страны.
Надо полагать, в эти дни Сталин тоже задавал себе вопрос: «На фига СССР такие союзники?» Так что желание армии генерала Андерса уйти в Иран было нам очень на руку. Тем более что боеспособность армии, как показали дальнейшие события, была, как бы помягче сказать…
…В Иране армия Андерса зависла аж до конца 1943 года. Судя по информации, поступающей из Тегерана, жили они там неплохо.
Из информационного материала НКИД. 25 сентября 1942 г.
«Улицы Тегерана полны поляков. Днем и вечером в центре города, на базарах, в ресторанах, кино можно видеть сотни поляков и полячек, одетых в английскую военную форму, кушающих и забавляющихся на деньги английского короля. В 10 часов вечера на улицах города появляются патрули: гражданский полицейский и два офицера: английский и польский, в задачу которых входит обход ресторанов, кабаков и других увеселительных мест, где могли задержаться за рюмкой водки английские или польские вояки. Польский патруль также останавливает польских женщин и напоминает, что им пора домой — в лагерь. Эта строгость оказалась необходимой, так как первые месяцы поведение польских женщин не отличалось благопристойностью, и проституция для многих из них была источником солидного заработка.
Известно, что в лагерях среди женщин оказались сотни случаев венерических заболеваний, а у иранцев сложилось довольно определенное мнение о морали польских женщин. После приезда первых партий поляков на улицах Тегерана можно было видеть совершенно безобразные сцены, главными участницами которых были полячки. Известен случай, когда один поляк, взятый на работу сторожем в английский клуб «Виктории Хаус», организовал там небольшой публичный дом, куда приводил знакомых полячек и приглашал с улицы иранцев за небольшую мзду. Всё это заставило польское командование принять ряд мер для наведения порядка и сейчас поведение поляков стало несколько лучше…
