— Завтра в полдень первая помолвка у алтаря Гуинилы, покровительницы Мидана, — сообразил проситель.
— Я не сильна в религии и ритуалах малыш, объясняй дальше, — торжественно велела я.
— На площадь перед храмом богини будет вынесен большой парадный алтарь, куда Амрик и Вельтина, пожелавшие сочетаться узами брака, должны будут возложить жертвенные цветы, как знак соединяющих сердца пылких чувств. А когда Гуинила примет дар, возлюбленные изопьют освященного вина, символизирующего слияние их крови и душ, — старательно объяснил Фелик и смущенно прибавил, — я всегда считал, что это очень красивый ритуал.
— Романтик, — малость цинично хмыкнула я, настолько перекушавшая в ранней юности мелодрам по ТВ и слезливых книжонок про большую любовь в мягких обложках, что одно время после смотрела только триллеры и ужастики. — Значит, ты предлагаешь мне протолкнуться на площадь, куда припрется масса народа, возжаждавшего эффектного зрелища и для экзекуции постараться вычислить владетеля в толпе?
— По краю площади возводят помосты для гостей, у меня еще осталось три пустых приглашения в почетную ложу для свиты господина. Ты, магева, и твои спутники могли бы пойти со мной, — предложил практичный юноша. — Помосты будут всего в нескольких метрах от алтаря, так ты сможешь без помех рассмотреть Амрика вблизи.
— Что ж, неплохая идея, — признала я. — Как считаешь, Кейр?
— Ты же все уже решила, — не то улыбнулся, не то болезненно скривился телохранитель. — Значит, идем. Надеюсь, ты не будешь устраивать пожаров.
— А уж это по ситуации, — гордо ушла я от прямого обещания не шалить, починяя примус. — Никогда заранее нельзя предсказать, какие чары сгодятся для развеивания грозных враждебных заклятий. Но не переживай, я не законченная пироманка, тягу к огню способна контролировать, спалю раз в месяц десяток человек, а потом вся такая спокойная, смирная, белая и пушистая до следующей луны…
Я осеклась под задумчивым взглядом Кейра, на секунду показалось, что телохранитель и правда верит моим словам вчистую и методично подсчитывает, сколько мне осталось спалить народу до нормы превращения в кроткого белокрылого ангела. Тряхнув головой, я свернула шутливый спич и деловито уточнила у аристократа:
— Далеко тот храм от наших "Рыбок"?
— С вашего позволения, почтенная магева, завтра я пришлю свою личную карету к постоялому двору, — услужливо вставил Фелик.
— Валяй, — разрешила я.
Во всей этой возне с якобы околдованным владетелем начало вырисовываться кое-что приятное. Вот стыдно признаться, я в этом мире уже с неделю, а в карете так до сих пор не прокатилась! В своем же, из-за дефицита карет, тем паче не довелось, если не считать таковой новенький фордик одного из приятелей. Непорядок, срочно следует исправить! А коль Фелик такие классные рубашки носит, то и карета у него должны быть настоящее загляденье, проедусь с шиком, а если юный аристократ надеется, будто я, обиженная на шантаж, откажусь из принципа, не дождется!
— Магева? — позвал меня юноша, когда все детали завтрашнего мероприятия были уточнены, и мы с Кейром направили лошадей к постоялому двору.
— Чего? — я устало обернулась, от всей души надеясь, что парень не собирается вручить мне список "остальных" скромных просьб.
— Если мой господин Амрик околдован, и ты узришь сие непотребство, взглянув на него, сможешь ли порушить чары? — несмело уточнил юноша.
— Ну и вопросики у тебя, Фелик, — фыркнула я, и Дэлькор, будто чуя мое настроение, тоже фыркнул, но куда громче, — давай сначала я гляну на владетеля, а уж потом будем делать выводы. Спешка только при ловле блох хороша. А вообще-то не переживай, если я взялась за работу, до конца ее доведу, на полдороги не брошу.
— Я верю, — улыбнулся юноша, словно солнышко просияло. На секунду его акварельная печаль улетучилась, и показался жизнерадостный красавчик-оптимист, каковым, похоже, Фелик и был, пока не начал терзаться о будущности владетеля Амрика. Теперь же, перевесив часть своего беспокойства на чужие плечи и фактически получив обещание уладить все проблемы, юноша заметно оживился. Стыд за мелкий шантаж никуда не делся, но облегчение было куда сильнее мелких переживаний морального толка. Слишком в этом мире въелось убеждение: любые маги должны исполнять то, о чем попросят набравшиеся храбрости люди.
— Вот и верь. Заодно, кстати, выспись хорошенько, чтоб вовремя подсказать нам, кто именно из мужчин на площади твой Амрик, а не то расколдую кого-нибудь лишнего, вот сраму будет, — погрозила я Фелику пальцем на прощанье.
Вообще-то я больше не сердилась на парня. Он был прав, исполнял вассальный долг, взывая во имя спасения господина к помощи специалистки в вопросе, где, как ему казалось, задействованы непостижимые силы. Все справедливо, а нравится мне это или нет, никого касаться не должно. А что не слишком приятная штука эта самая справедливость, так за это не Фелику надо мылить голову, а тому, кто вообще придумал нравственные категории и внушил людям необходимость жить по ним. В глубине души я приняла все сразу, но мимолетная обида, бурлящая на поверхности, как пена прибоя, не сразу позволила мне осознать истину. Теперь мне было даже капельку неловко перед приятным юношей за свое бурчание. Я мысленно вздохнула и пообещала себе постараться никогда больше не возмущаться просьбами о помощи, в каком бы странном виде они не были высказаны, не разобравшись сначала в деталях.
В "Резвые рыбы" мы ввалились уставшие, грязные и чрезвычайно голодные. На постоялом дворе нас уже ждали. Вот вам преимущество высылки казачков в разведку боем! Лакс позаботился о месте для лошадей на конюшне, заказе ужина и съеме комнат на ночь. Только сам почему-то не показал и носа, когда мы появились на пороге просторной залы, уставленной столами и стульями. А вместо товарища нас встретила дородная матрона трактирщица и худощавый юркий недоросль — ее сынок.
Комплекция трактирщика, как я уже успела убедиться, есть вывеска и реклама его заведения куда более эффективная, чем рисунки, надписи и завлекательные слова. Наша хозяйка полностью соответствовала имиджу владелицы постоялого двора, где мягко спится и сытно кормят. Пышные формы ее, игриво подчеркнутые тугим корсажем походили на сладкие крупноформатные булки, по тому, как хищно засверкали глаза Кейра, я поняла, тот нашел подходящую кандидатуру на обогрев одинокого холостяцкого ложа. Нарядные, под цвет платья серьги с крупными красными камешками (вряд ли рубины, хоть я и не спец-ювелир, чтоб с налету определить, но на какие бабки простой трактирщице прикупить такие драгоценности, если не резать постояльцев, как поросят?), кокетливо покачивались в ушах, когда дама бальзаковского возраста приседала перед магевой в реверансе. Сынок ее, пока не выкормленный до объемов наглядной агитации, не то кивнул наскоро, не то мотнул головой и тут же вскинулся, чтоб повнимательнее разглядеть гостей. Наверное, магевы и в Мидане считались редкими птицами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
