Потом, пообедав под шум и гам возбужденного предстоящим просмотром класса, оставил входную дверь открытой настежь, сбежал к себе, чтобы сбросить на новенький ноут все необходимое. В частности кодеки, проигрыватель и, конечно, сами записи футбольных матчей. Была у меня одна задумка на их счет, которую я горел желанием осуществить. Конечно, к известию о том, что смотреть футбол мы будем не у меня дома, а в классе, ребята отнеслись безрадостно, но, когда Кар поведал им историю моего разговора с коммандос, причем со слов темного это звучало куда внушительнее и серьезнее, чем выглядело на мой взгляд, сразу все подобрались и загорелись. Я ведь им уже сказал, что в футбольной команде, если это не дворовый футбол, в который можно и вчетвером неплохо играть, должно быть одиннадцать игроков. Десять на поле и один вратарь, поэтому ребята быстро смекнули, что одним только нашим классом не обойтись. И вариант играть с мужиками из отрядов командоров их прельщал куда больше, чем мое первичное предложение пригласить кого-нибудь из других классов их факультета.
Когда начали подтягиваться коммандос, у нас все уже оказалось почти готово, но до сих пор не было Ульки и Тома, а ребята молчали как партизаны. Даже Ира занервничала. О чем сказала мне, когда зашла за мной в квартиру. Хоть я и оставил дверь открытой, так как мы протянули в класс «пилот» от розетки в моей прихожей, никто из ребят отчего-то ко мне так и не сунул свой любопытный нос. Даже Машка, который у меня уже побывал, зацепил лишь сам коридор и кухню. Оторвавшись от экрана монитора, рискнул спросить у Иры, почему, кроме нее, ко мне никто так и не зашел. Староста усмехнулась и объяснила. Оказывается, они все вроде как приглашения ждали. Фамильярничать не хотели. Я сначала засмеялся, но Ирка меня осадила, разъяснив неразумному, что это не что иное, как признак уважения. Я от неожиданности даже присвистнул. А Ирка улыбнулась мне этак покровительственно и объявила, что меня там уже ждут. Пришлось отлипать от новой игрушки, в частности ноута, на который я в ускоренном режиме пытался «слить» со своего стационарного компа все, что только мог придумать и что, как мне казалось, могло пригодиться в будущем. С легким сожалением отвлекшись от этого во всех смыслах полезного занятия, схватил ноут и побежал обратно в класс.
Обнаружилось, что первыми пришли, как ни странно, темные, а светлые только подтягивались. И тот парень, которого я сразу записал в кошатники, воспользовался моим приглашением и притащил с собой кошку. Ну что я могу сказать? Пантера, как есть пантера. Увидев ее, испытал разочарование. Зверь, который, судя по всему, привык, чтобы его боялись, опешил, встретившись со мной взглядом, и обернулся к хозяину или другу, я, признаться, так и не понял, в каких отношениях темные состоят с этими своими зверюгами. Темный, кажется, тоже растерялся, когда не увидел в моих глазах священного ужаса. Мурка, заметивший этот наш обмен взглядами, подошел к подчиненному и панибратски хлопнул по плечу. Назвал по имени, которое, как я понял, только раз услышав этот непередаваемый набор звуков, мне никогда не произнести. А командор тем временем заверил, что не стоит удивляться. Я индивид непредсказуемый, но честно отвечу, если спросить. Темный помялся и таки задал самый наболевший для него в тот момент вопрос. Почему мне не понравилась… а дальше снова было имя. У меня уши в трубочку свернулись. И я честно признался, что думал, будто их кошки крупнее, если, как мне говорили, могут на себе среднестатистического темного эльфа унести. А еще, не растерявшись, спросил, можно ли звать его самого Филькой, а то от его имени у меня язык свернется в трубочку и уже не развернется никогда. А кошечку его Маркизой. Темный застыл на мгновение, а потом неожиданно расхохотался, игнорируя настороженные взгляды светлых, уже успевших собраться в нашем классе. Сказал, что раз даже Мурзяс разрешает его Муркой звать, то можно, что же касается Маркизы, то в боевой трансформации она действительно способна унести на себе темного эльфа в полной амуниции. Я тут же загорелся посмотреть на эту самую трансформацию. Темный покосился на светлых. Я тоже посмотрел в их сторону. Усмехнулся и сказал так, чтобы слышали все, — неужели светлые боятся таких милых котиков? На что мне кто-то из темных ответил, что я еще этих котиков в бою не видел.
И правда, когда Маркиза обратилась, я чуть не сел. Черная кошка с лоснящимися, глянцевыми боками, черным пантерьим хвостом, с тремя костяными шипами на конце, ушами с кисточками, как у рыси, величиной с лошадь, это, доложу вам, не хухры-мухры. Я чуть не сел. Алый где-то за моей спиной изумленно присвистнул. Уж его-то свист мне удалось распознать. Филька самодовольно улыбнулся. Его зверюга приосанилась, и тут в нашу милейшую беседу вмешался не кто-нибудь, а Бандит. Вот честно, в этот момент я зауважал наших простых земных кошек, точнее, котов бандитской наружности, потому что выгнуть спину и с диким, почти тявкающим звуком попереть на эту кошку-переростка — это еще надо смелость иметь. Не глупость, нет. Как уже говорил, Бант умнее многих своих хвостатых собратьев. Но в тот момент смогли убедиться все присутствующие — он еще оказался и отчаянно смел. На самом деле отчаянно.
Маркиза от такого приема тоже слегка ошалела. Думаю, кошка-дроу испытывала в тот момент то же чувство, что и слон, на которого во всем известной басне тявкала Моська. Сам поступок рыжего внушал уважение. Какой уж там футбол, когда даже у светлых коммандос глаза загорелись. Ведь Бант вроде как кот их командора, значит, их, светлый. И так решительно себя повел. Правда, я в какой-то момент испугался, что разозленная кошка просто приложит его разок об стенку и не будет у нас больше этого обаятельного рыжика. Но вмешался Барсик. Смело шагнул навстречу Маркизе, подхватил с пола взъерошенного Бандита и строго сказал кошке:
— Не обижай. Свой.
Киса, которая, судя по всему, действительно была так умна, как мне говорили, моргнула и приняла нормальные размеры. Тон светлого командора изумил не ее одну. Все темные смотрели на Барсика, чуть ли не челюсти на грудь отвесив. Но светлый гордо проигнорировал их, занял свое место в кресле рядом с Муркой и повернулся в сторону экрана. Остальные, как по команде, тоже начали рассаживаться. Я же занял место за ноутом, который мы соединили с «плазмой», и совершенно не возражал, когда Ирка подтащила ко мне свой стул. Дальше шел футбол.
Что могу сказать? Сначала было тяжело. Приходилось все время объяснять, кто есть кто, рассказывать о правилах, давать пространные объяснения, кто такой комментатор и что такое особый футбольный сленг. И видеть, что заинтересованности на лицах нет и в помине. Но это длилось ровно половину первого тайма, до первого гола. Я ведь, когда только запись матча запустил и команды на экране выстроились для приветствия, заставил темных выбрать себе команду, за которую будут болеть, и светлых так же. Машка тут же встрял, уточнил, как быть «колокольчикам». Тоже делиться или можно выбрать любую? Я ответил, что им можно все, так как они у меня уже воспитанные и морды бить друг другу при первом удобном случае не полезут. Коммандос зароптали. Еще бы, взрослых мужиков так при малолетках опустил. Но командоры быстро навели порядок. Как бы там ни было, авторитет их хоть и пошатнулся этим утром, все же был достаточно высок для того, чтобы коммандос заткнулись. Так что, болели они за разные команды, а я тихо радовался тому, что начал осуществляться мой тайный план.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
