Координатор фыркнул, но выглядел заинтересовано.
– Подскажи мне какой-нибудь способ, – предложил он, подперев руками подбородок.
Эмпатка на секунду задумалась.
– Когда ты объяснял ему действие проклятий, рассказывал, в каких ситуациях тебе приходилось их использовать? Нет? Обязательно расскажи! Пусть не думает, что весь мир это одна большая деревня. Скомпонуй материал по сферам применения. Короче, обкладывай его приманками.
– Фатуна от такого подхода удар хватит.
– Ты не Фатун! Впрочем, делай, как знаешь.
– Разберемся, – Сатал, с довольным видом, откинулся на стуле. – Думаешь, Чарак в эту премудрость врубится?
– Шутишь? Ральф Серый Плетельщик занимается подобным всю свою жизнь. Не знаю, наверное, это специфическая некромантская черта. Сам еще почувствуешь, как он мягко стелет, словно и не черный.
Сатал расхохотался:
– Уже почувствовал. Он пожелал поселиться на базе "чистильщиков" и выжил из комнаты тамошнего завхоза, причем так, что бедняга остался ДОВОЛЕН. Я бы так не смог.
– Тренируйся! – очень серьезно посоветовала ему эмпатка.
Глава 41
К счастью, реальная некромантия не имела ничего с представлениями обывателя о ней (ну, по крайней мере, в изложении Чарака). Мы не сцеживали кровь младенцев, не потрошили кошек и не раскапывали могил, хотя трупы к делу периодически привлекались, причем, исключительно человеческие.
– А где вы, юноша, полагаете найти качественный труп животного? – ехидничал некромант. – Если, конечно, не собираетесь сами браться за нож. А главное – зачем, если вам все равно придется работать с человеческими останками.
Действительно – зачем? Трупы доставлялись из морга, обмытые, тихие и даже какие-то умиротворенные, после завершения ритуалов они отправлялись обратно, практически не изменив вид.
После того, как мы оговорили расписание занятий (вторник, четверг и суббота, потому что по средам и пятницам я ходил в секцию рукопашного боя – единственный черный маг за всю ее историю), Чарак первым делом пожелал увидеть моего зомби и битых два часа ощупывал Макса, восхищенно причмокивая.
– Великолепная работа! Да будет вам известно, молодой человек, гармонизировать стихийного зомби способен далеко не каждый некромант. Я бы, например не рискнул ставить свою жизнь на успех подобного опыта. Но получилось просто великолепно! Особенно – шерсть.
– О, – я немного смутился (ошейник-то мне сбацали "чистильщики"), – это шампунь.
Некромант дернул седой бровью:
– Не поделитесь рецептом?
– Без проблем! – чужого мне не жалко.
Для записи ценных сведений у некроманта с собой была маленькая книжечка, очень напоминающая дядькину тетрадь, сразу с пером и крошечной промокашкой.
– Итак, юноша, – закончив писать, удовлетворенно произнес маг, – как вы представляете себе некромантию?
– Как воздействие магией на тело человека с целью имитации жизни, – послушно отрапортовал я.
Он поморщился:
– Это – официальная формулировка. А по сути?
Я тяжело вздохнул. Ну, что ему еще от меня надо? Чарак глубокомысленно поднял палец:
– Во-первых, давайте договоримся: за воскрешением покойных родственников, разговорами с душами предков и путешествиями на тот свет – к мистикам, некромантия этим не занимается.
Однако! Он меня заинтриговал.
– Есть ли у человека душа, и чем она занимается после смерти, об этом мы ничего не знаем. Достоверно известно лишь, что смерть человека (особенно – насильственная смерть) оставляет на окружающем отпечаток его сущности и этот отпечаток магия может проявить. Заметьте – не на чем угодно, а на предметах сопутствовавших смерти, и заметьте – воздействие любой магии. Наполнить жизненные меридианы энергией может и белый, и черный Источник, и даже – проявление потустороннего, – тут он кивнул в сторону Макса, – но добиться сколько-нибудь предсказуемого результата может только правильно обученный некромант. Запомните, юноша, спасением умирающих занимаются целители, поднятый вами покойник никогда не будет тем, кто умер, всегда лишь копией, более или менее точной. И жить он будет по другим правилам, нежели живой человек, на чем всякие доморощенные повелители мертвых обычно и прокалываются.
Я тут же вспомнил множество характерных историй. Наверное, Чарак знал их все.
– Основное правило звучит банально: "мертвое – это не живое". Инициированное магией подобие существует вне естественных законов, чтобы удержать его в рамках правильного порядка вещей необходимо гармонизирующее (или, как вы его обозвали – реанимирующее) проклятье, типа того, которым вы регулярно обрабатываете свое создание. Поэтому ваше обучение пойдет в трех направлениях: способность ощутить отпечаток сущности, способность инициировать подобие и способность требуемое удержать.
И мы начали тренироваться в создании этих дрожаще-неустойчивых плетений, столь невесомых, что затраченной на них Силы не хватило бы даже на свечу. Они щекотали нервы, мутили сознание и мгновенно рассыпались, стоило чуть-чуть за ними не углядеть. Впоследствии Чарак стал добавлять к моим плетениям свое, и они так и танцевали в пространстве, пронизывая друг друга, сосуществуя, но не смешиваясь. Это совсем не утомляло, но приводило мысли в такое рассеянное состояние, что четверть часа в конце занятий приходилось уделять исключительно медитации, иначе я просто не смог бы добраться домой.
Даже крепкий самогон меня так не пробирал!
Наверное, странный эффект занятиями не ограничивался, потому что и за пределами полигона я пребывал в нехарактерно благостном для черного мага настроении. Никто и ничто не могло вывести меня из равновесия. Решительно все казалось правильным и целесообразным. С раннего утра и до позднего вечера я находился в движении – Университет, Биокин, разносортные консультации и бесконечные тренировки – но это не раздражало и не утомляло. Вечером сон приходил мгновенно, стоило только лечь в постель. Ракшат бурчал что-то относительно осторожности и сомнительных практик, но я искренне не понимал его намеков. Мистер Даркон вызвал меня для разговора, долго изучал мою безмятежную физиономию, а потом плюнул и велел куда-то идти. Я ушел. Декан алхимиков осторожно уточнил относительно готовности дипломной работы, словил получасовую лекцию о перспективах модифицированных микроорганизмов (Полак от зависти удавился бы), но сумел меня заткнуть и выставить за дверь. Это был единственный раз, когда я немного огорчился. Если существует какой-то способ привести черного в типичное для белых состояние, то это был как раз он – ощущение дрожащей неустойчивости преследовало меня постоянно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
