– Это был компромисс, – заговорщицки улыбнулся Чарак, – потому что тем, кто называл его "белым" он бил морду.
Оставался самая малость – суметь повернуть разговор в нужную сторону. Задача не простая, потому что от общения со старым некромантом я просто млел (умом понимал, что он полощет мне мозги и пользуется слабостями черной натуры, но поделать с собой ничего не мог). Для верности (чтобы не забыть о теме разговора) пришлось написать себе специальную записочку, появление которой некроманта искренне позабавило.
– Прежним своим ученикам я рассказал бы сказку, – усмехнулся Чарак, – но ты ведь практически дипломированный маг? Попробуй развить теорию сам.
Упс. А я-то надеялся, что мне все положат в клювик!
– Ну, – мозги почти ощутимо заскрипели, – в основе лежат плетения. Стало быть, динамические проклятья…
Соответствующие разделы магии мы изучали только на последнем курс и довольно скромно – для их освоения требовался определенный талант, а результат, скажем так, был не всегда предсказуем. Зачем Университету лишние потери, да еще – на последнем курсе? Следовательно, то, чем мы с Чараком занимались, априори было весьма рискованным. Опасности профессии черным магам преподают едва ли не подробнее, чем секреты мастерства, поэтому память услужливо выдала нужный материал.
– В основе динамического проклятья лежит тождество, – с готовностью выдал я, – между мыслью и потоком Силы. Возникающая связь действует в обе стороны и, при возникновении отката, импульс Источника непосредственно ударяет по заклинающему.
Именно поэтому динамических проклятий стараются избегать везде, где без них можно обойтись – стремно работать без страховки (общеизвестно, что боевой маг, зачастую, убивает себя сам). Если вспомнить, как нагреваются после ворожбы Знаки, можно представить, во что превращаются мозги при неудачном стечении обстоятельств, а мы тут с этой штукой в "кошачью колыбель" играли… Но это в случае ошибки, чем чревато для меня удачное заклинание, я, признаюсь, не задумывался.
– Ты сам сказал нужные слова, – кивнул Чарак, – тождество. Ты подумал – чего чему? Уподобление другому существу, почти такому же, как ты сам, не может пройти бесследно. Изначально некромант воссоздает того, кого собирается поднять, внутри себя, и часть его собственного естества, отданная под заклинание, никогда уже не становится прежней. Добавь к этому то, что наша ворожба всегда уникальна, а значит – заучить заклинание невозможно, только уловить общий принцип.
Чарак пронаблюдал, как меняется выражение моего лица, и удовлетворенно кивнул:
– Главные профессиональные риски некроманта – безумие и вселение посторонней сущности, гарантировать себя от этого принципиально невозможно. Смерть в качестве угрозы стоит на последнем месте. То, что с тобой происходит – побочный эффект восприятия чужого "я".
А как здорово все начиналось! Ясно было, что где-то скрыт подвох.
– Это не вредно?
– На данном уровне – нет. Эффект сохраняется два-три дня, не дольше. Серьезный риск возникает только при объединении плетений, отвечающих за разные аспекты сущности, а этим мы, как ты можешь заметить, не занимаемся.
Да, Чарак категорически пресекал мои попытки отправить зомби собирать дровишки для костра. Значит, руководствовался он при этом отнюдь не этикой.
– Страшно?
Глупый вопрос! Черные ничего не боятся, но вот сомнения в выбранном пути у меня появились.
Чарак улыбнулся блаженной и немного сумасшедшей улыбкой:
– Все беспокоятся о том, что они могут потерять, никто не думает о том, что можно приобрести! Лично я не верю, что можно растерять себя по кусочкам. Если целостность не утрачена, личность рано или поздно восстановит себя, и возможно – в более совершенном и законченном виде. Но есть кое-что, что получить другим путем невозможно…
– Зомби? – рискнул предположить я.
– Это вторично, – отмахнулся некромант. – На тождестве построено любое понимание. Все люди пытаются понять других людей, отождествляя себя с ними, улавливая суть по жестам, по взглядам, по интонациям. Но при этом каждый человек, от рождения до смерти, пребывает в одиночестве внутри своего собственного мира, куда остальные проникает только в виде бледных теней. Некромант способен выйти за границы непроницаемой оболочки.
– Черный эмпат? – я хорошо помнил уроки Шороха и такая судьба не казалась мне завидной.
Но Чарак только покачал головой.
– Возможность прожить две, три, четыре жизни. Осознать то, до чего ты никогда не дошел бы самостоятельно – ощущения, образы, идеи. Приобрести таланты, которыми не был наделен от рождения. Ты знаешь, – щеки некроманта смущенно порозовели. Или у меня уже глюки пошли? – Это опьяняет сильнее всякого вина. Но именно поэтому невозможно поднять зомби в полной памяти и сознании, действуя в одиночку. Вобрав в себя человека целиком, ты, скорее всего, перестанешь существовать сам.
Чарак замолчал, толи – выдохся, толи давал мне возможность обдумать сказанное. Странности последнего времени приобретали пугающий смысл. Вот так сойдешь с ума, никто и не заметит. Нет, заметит – вон, Шорох тянет руку, типа, "не бойся, я с тобой".
– Не беспокойся, – решил приободрить меня учитель, – есть какой-то предел сложности, которым можно управлять просто за счет внутренних резервов. Для всего, что больше, существует Магический Круг – двенадцать адептов, действующих вместе, способны воссоздать полную реплику покойного. Пожалуй, некромантия – единственная черная дисциплина, безусловно требующая коллективной работы.
Меня поразила внезапная догадка:
– Значит, им не хватает…
– Угу, – сокрушенно кивнул Чарак, – а я уже староват для таких экзерсисов.
Маг, проживший четыреста лет, имеет полное право ссылаться на возраст.
– А кого будут поднимать? – не удержался я.
– Без понятия, – пожал плечами некромант, – скоро сам узнаешь. Но прежде мы должны подробно пройтись по всем типам плетений и отдельно остановиться на их сопряжении – я не знаю, кем именно тебе предстоит быть в Круге.
Таким образом, сомнительные практики все же имели место, а излишнее добродушие представляло собой сорт умопомешательства. Подумав, я решил не пускать дело на самотек и не дожидаться, когда у меня появится два-три свободных дня для избавления от последствий некромантии. Надо действовать резко! Например – вдвое увеличить время медитации, добавить физические нагрузки (это меня тренер по борьбе научил) и побольше общаться со знакомыми. Почему – нет? До конца занятий в Университете оставалось меньше месяца, практически все зачеты были сданы, а работа по алхимии так вообще уже отдана на рецензию. Золотая студенческая пора уходила в небытие, и, хотя она была для меня неласковой, я уже начинал испытывать ностальгию. К тому же, Четвертушку выписали из больницы (он так и не признался – за что), на прощение ему тоже велели общаться, но Сэм, понятное дело, слинял, а старая тусовка шарахалась от Рона, как от прокаженного – все опасались, что внимание Искусников переметнется на них.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
