врагу водяную сферу. Топорщик как и прежде пытался снять с себя этот шлем, а убедившись в тщетности попыток, зажимал руками нос и рот, надеясь таким образом дольше сохранить дыхание. — Прикончим?
— Нет, — покачал я головой. — Не нам распоряжаться его судьбой. Берем его и возвращаемся к остальным.
Волшебница понимающе кивнула, подхватив измученного пленника под правую руку. Оттеснив Горланда, я взял ведьмака под левую, и мы направились к стоянке.
— Стой! — неожиданно для всех, в том числе и для самого себя, скомандовал я спустя несколько секунд.
— Враги? — мгновенно насторожились телохранители.
— Нет, — покачал я головой. — Постойте тут, мне нужно отойти.
— Я с… — начала было Кимира, но оставив пленника ей на попечение я, не оборачиваясь, ответил:
— Я тут рядом. Не переживай.
В голову пришло совершенно четкое осознание, что прогуляться вон до той погнутой березки будет правильным решением. Приблизившись к дереву, огляделся по сторонам — трава примята, будто тут кто-то бежал. И эта примятость ведет к нашей стоянке, так что вопрос «кто» отпадает сам собой. Ага… И зачем я здесь?
Вновь повертел головой и удовлетворенно хмыкнул, заметив на огромном листе лопуха браслет из александрита.
Когда мы вернулись к месту стоянки, Рита уже пришла в себя. Полугоблинша лежала на спине, прикрыв глаза рукой, а рядом с ней на коленях сидела Адда. Ладони целительницы светились теплым светом, девушка-оборотень тяжело дышала, на ее лбу проступила испарина. Заметив нас, целительница прекратила сеанс лечения и устало улыбнулась:
— Я закрыла все раны, — поднявшись на ноги, проговорила она. Рита же так и не посмотрела в нашу сторону.
— Молодец, спасибо, — улыбнулся Адде и подойдя к полугоблинше, склонился над ней. — Это твое, — надел девушке на запястье браслет, и Оглоблина-младшая начала изменяться прямо на глазах, превращаясь обратно в человека.
— Спасибо, — изумленно произнесла она, усевшись на траву. — Спасибо, Илья! Я сунула его в карман, но похоже он выпал… — девушка говорила все быстрее, ее голос обретал краски и с каждым словом звучал живее. — Спасибо, что нашел его! — подавшись вперед, Рита крепко обняла меня.
Что за женщина, а? Неужели после всего произошедшего она так переживала за свой внешний вид? Она — практически магистр психологии?
Отпрянув, девушка хмуро посмотрела на ведьмака. Мужик стоял на коленях возле Кимиры, опустив голову и молча ожидая решения своей участи.
— Что ты хочешь с ним делать? — тихо спросила Рита.
— Что скажешь, — спокойно ответил я.
Девушка подняла на меня взгляд, вздрогнула и смахнула рукавом выступившие слезы. Затем ощупала карманы джинсов и чертыхнулась.
— Телефон в сумке в машине остался… — пробормотала она.
— Зачем тебе сейчас телефон? — не понял я. — Я уже позвонил Марине Анатольевне.
— Не в этом дело, — отрицательно покачала головой Оглоблина-младшая. — Хотела показать тебе фотографию, сегодня прислали с неизвестного номера. Моя подруга Нина избитая и изувеченная лежит на больничной койке, — медленно проговорила девушка, и ее голос предательски дрогнул, — а на лбу Нины вырезано слово «Меч». Ты знаешь, что это может значит?
Мне стоило больших усилий сохранить уверенное и спокойное выражение лица. В голове же, будто зацикленная песня, крутились два слова «Сволочь Янет». Такое простое, но в то же время показательное действие — внести смуту в наши ряды, взрастить противоречия. И даже если Рита раньше не знала, чего именно хотят добиться враги, теперь уж точно начала догадываться. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сложить два плюс два.
— Знаю, — кивнул я, глядя ей прямо в глаза, — демону Янету Валаксу, который ответственен за все нападения последних дней, нужна моя катана, — я провел рукой по ножнам и повернулся к сидящей на траве Адде. Вытянув ножки, оборотень внимательно слушала нас. — Скажи, — обратился к ней, — целитель сможет убрать шрам со лба человека?
Адда поняла и сдержанно кивнула:
— Думаю да, но нужно посмотреть фотографию.
— Сможешь выполнить эту мою просьбу? — спросил, не сводя глаз с оборотня.
— Конечно, — ответила она. — Если что, и мама поможет.
Я снова повернулся к Рите:
— Мне жаль, что такое случилось с твоей подругой. Но мы все обязательно исправим. Обещаю.
Оглоблина-младшая сощурилась:
— Не проще ли было не допустить всего этого, а? Отдать меч раньше?
— Ты думаешь помогло бы? — спокойно спросил я, готовый к этому вопросу. — А что бы я говорил следующему демону? Или богу? Или ангелу? Мало ли кому еще захотелось бы получить артефакт, которого у меня бы уже не было.
Рита поморщилась и покачала головой:
— Мужчины… вам бы только воевать, — горько выдохнула она и замолчала. — То есть меч ты не собираешься отдавать? — подняла глаза через какое-то время.
— Нет, — холодно ответил я. — Скажу тебе больше, этим мечом я собираюсь биться против Янета. И прикончить его.
— Надеюсь у тебя получится. Дай мне свой вакидзаси, — протянула руку Рита.
— Зачем? — удивился я, достав короткий клинок.
— Напишу ответ. Поможешь мне? — девушка хищно оскалилась и, подойдя к пленнику, цепкими пальцами схватила его за шею. — Придержите пожалуйста, — ни к кому конкретно не обращаясь, попросила она.
Я не стал даже пытаться отговорить Оглоблин-младшую. Она в своем праве. Так что без лишних вопросов ей помог. Заткнув глотку ведьмака импровизированным кляпом, мы с Кимирой и Горландом держали дергающегося врага, пока девушка вырезала на его лбу буквы.
«Иди ты!» — был наш ответ Янету.
Естественно, топорщика мы отпустили — письмо-то передать нужно. Но сначала мужик не поверил своему счастью — ковылял от нас, то и дело опасливо оглядываясь. Однако, убедившись, что мы не собираемся его преследовать, ускорился, используя остатки праны.
Колю отправили вперед к машине. Сами, заложив крюк, вышли на трассу в другом месте, чтобы привлекать меньше внимания. «Пассат» уже ждал нас, и с трудом утрамбовавшись в машину, мы наконец-то поехали домой.
— Хоть все наши беды сейчас из-за тебя, — тихо проворчала Рита, место для которой нашлось лишь у меня на коленях, — но все равно спасибо, что пришел на помощь.
Я понимал, что любые мои слова сейчас будут звучать как попытка либо оправдаться, либо покрасоваться. Поэтому я произнес лишь:
— Пожалуйста.
Дальше ехали молча, чему я
