батюшка наш, дорогой Анемподист Антонович, а что там с вашим строительством? Вы же прямо-таки первейший человек здесь, кто на каменное жильё перевод себе заводить начал, — Фёдор Ларионович благодушно кивнул на протопопа. — Да, господа, батюшка наш в корень, так сказать, позрил, дом себе каменный справлять ещё прошлой осенью начал.
— Так, а как же иначе-то, ваше превосходительство, то пожар какой, то сырость, оно ж дерево-то самое первое в негодность приходит. Вот и пришло от господа-бога нашего на ум, что надобно бы камнем укрепляться-то. Оно ж как сказано, что камнем краеугольным в храме новом Христос стал, не бревном же, — попробовал пошутить Анемподист Антонович.
— А что же тогда не храм камнем начали делать? Храм-то у вас деревянный, да ветхий ведь уже. Вчера на службе был у вас, полы скрипят, что и провалиться опасаешься, — Пётр Никифорович Жаботинский уже разговаривал с Бэром об этой особенности протопопа, потому вопрос свой задал с умыслом, чтобы Анемподист Антонович не очень-то за дураков здесь всех принимал.
— Это да, это верно, прямо-таки беда-беда, — сокрушённо покачал головой протопоп. — Так только на храм-то надобно надёжное строительство начинать, а у нас, куда не глянь, а всё одни мужики неотёсанные, кто ж своды, например, складывать сможет? Мастеров-то и нет у нас таких. Вот, потому решил пока на простом строительстве их поднатаскать, а там глядишь и храм смогут браться делать, — ловко и уже привычно вывернулся Анемподист Антонович.
Жаботинский едва заметно усмехнулся и проговорил:
— А здесь дело-то простое, из казны приходской собрали и выписали мастеров. В Кузнецке вот, или в Тобольске выписать таких мастеров по складыванию сводов лучше всего. Вы попробуйте, уж поди молитвами вашими дело и справите, — он по сути передал сейчас протопопу Анемподисту послание от Бэра.
Анемподист это послание совершенно чётко понял, но сдаваться намерен не был.
— Так, а разве теперь церковь наша по горному ведомству не казённым коштом обеспечиваться будет? Мы же к Барнаульскому заводу приписаны, да и вот Захаро-Елизаветенская ещё церковь-то, тоже ведь к заводу приписана.
— А вы, Анемподист Антонович, настоятельствуете здесь по всем церквям значит, верно? — уточнил Жаботинский.
— Так, а как же иначе-то, служить-то больше и некому, вот, взял на себя груз сей, несу по мере сил.
— Батюшка все силы на заботу о приходах отдаёт, только никто не поблагодарит даже, — не выдержав встряла в разговор попадья Серафима.
Жаботинский удивлённо и недоуменно посмотрел на Анемподиста Антоновича, ведь Серафима влезла в разговор совершенно её не касающийся и вообще своей репликой была неуместна.
— Матушка, откушайте вот кофею, — успокаивающе пробормотал протопоп Анемподист и с извинением посмотрел на Жаботинского. — Вы извините такую заботу матушки моей, она денно и ношно только и кладёт силы на вразумление прислуги, да на прослеживание порядка на приходе. Вот от утомления и подлинного переживания говорит порой что-то… такое…
— А что же Пимен, он вроде как монахом здесь подвизался? — вступил в разговор Фёдор Ларионович Бэр, который до этого выходил по неотложному делу в боковые комнаты, а войдя услышал вопрос Жаботинского о Захаро-Елизаветенской церкви.
— Пимен, — недовольно поморщился Анемподист Антонович, но сразу взял себя в руки. — Так он же монашествует при церкви, служб не ведёт, нет у него на службы чина необходимого.
— Говорят, что духовное наставление к нему ходят мужики получать, да вопросы разные разъяснить по делам своим о душеспасительном промысле которые. А к вам, Анемподист Антонович, на исповедь как ходят, все ли, как положено, или кто нарушает правило-то наше православное? — Бэр уже сидел на своём месте во главе стола и отпивал небольшими глоточками напиток из кофейной чашки.
— Так это же дело ведомственное, сами знаете, Фёдор Ларионович, мы отчёт о количестве исповедавшихся даём исправно в Тобольскую епархию от нашего Духовного правления, — осторожно пояснил протопоп.
— Ну-ну, это дело правильное, а то ведь вначале мужика на исповеди нет, а там, глядишь, и бунт какой замышлять начинает, лукавый-то не дремлет…
— Ох не дремлет, это ваше превосходительство Фёдор Ларионович правда истинная… Да вот, — Анемподист Антонович подумал, но видно решился сказать: — Ползунов вот, Иван Иванович-то, уж неделю на службе да на исповеди не был. — Ещё подумал и добавил: — Ежели только он к Пимену заходил, но сии исповеди у нас в отчётах не числятся, он же, Пимен-то… самодумно он там подвязывается, разве что епископу Тобольскому дело известно, но нам здесь может и без отчёта оказаться…
Протопоп Анемподист ударил в самую болезненную точку. Действительно, после передачи Колывано-Воскресенского горного производства в ведение казны, администрация становилась самостоятельной и независимой как от решений столичного Сената, так и от решений Тобольского губернатора (которому до этого все эти территории и подчинялись), но…
Было одно существенное «но». Духовное правление при Барнаульском заводе оставалось частью общероссийского духовного ведомства, а значит подчинялось Тобольскому епископу. То есть, если возникнут какие-то несогласованности с Тобольским епископом (которому тобольский губернатор ближе и важнее), то может застопориться вся работа по духовной части.
Этого Фёдор Ларионович никак не мог себе позволить, ведь именно духовные вопросы являлись основой, на которой держалось всё дело государственного порядка. Православная церковь потому и была переведена императором Петром I в государственное ведомство, что уж больно часто патриарх и епископы тянули одеяло на себя, смущая народ и проводя политику своих интересов. Сейчас духовное ведомство работало надёжно, но из-за вот таких изменений административного подчинения территорий свобода Бэра от воли тобольского губернатора могла оказаться в плане духовного ведомства лишь видимостью.
Протопоп Анемподист указал на эту неприятную часть довольно недвусмысленно. Ведь как минимум две церкви при Барнаульском заводе теперь формально переходили под казённое обеспечение вместе с этим самым заводом. Да и вообще, теперь все церкви Колывано-Воскресенского горного округа становились казёнными, то есть повисали на балансе у начальника горного производства Фёдора Ларионовича Бэра, ведь он теперь становился и начальником всего округа.
Приписные крестьяне, которые должны отрабатывать оброчные повинности на заводах, формально также должны отрабатывать и на строительстве казённых церквей и приходских построек. Более того, эта их отработка на церковных строительствах будет покрывать оброчные дни равноценно с отработкой на заводах или делах казённого обустройства посёлка. Формально протопоп мог написать запрос правящему Тобольскому епископу и попросить приписных мужиков для своей стройки. Тобольский епископ напишет Бэру и тому придётся отказывать Анемподисту уже официально. Здесь вроде
