двери), с мансардой. Удав, судя по всему, весьма неглуп: одно из своих лежбищ устроил в поселке, где обитает народец, надо понимать, не из живущих на одну зарплату, но и никак не туго набитые денежные мешки. Миллионеры в таких «хижинах» не живут, разве что особо эксцентричные. То-то водитель, перед тем как въехать в ворота, торопливо сдернул «форменную» шляпу и сунул под сиденье — не светится Удав лишний раз…
И точно. Когда водитель посигналил явно условно — короткий-длинный-короткий — по ступенькам сбежали и торопливо направились к воротам двое в самых обычных шляпах, разного цвета и другого фасона.
Сварог, разумеется, не мог определить, когда Яна стала действовать — но он видел, как двое в шаге от ворот вдруг легонько дернулись, словно бы споткнувшись, и их движения приобрели некую деревянность. Получили свою дозу… И они проворно распахнули ворота.
— В доме еще один, — сказала Яна. — Накрыть его отсюда для надежности?
— Давай, — сказал Сварог.
Машина остановилась у невысокого крыльца в четыре ступеньки с горящим над ними ало-синим светильником, стилизованным явно под какую-то старину, — такой у него был вид.
— Мне нужно уезжать, — бесстрастно, тем же граммофонным голосом сказал водитель.
— Подождешь нас, — сказала Яна. — Пойдемте?
Она вылезла первой. Двое, вернувшись от ворот, так и торчали на крыльце, один предупредительно распахнул дверь перед незваными гостями, которых наверняка не видел в обычном смысле этого слова, пребывая в неведомых пространствах, в полном отрыве от реальности.
Яна приостановилась, небрежно спросила того, что держал распахнутой дверь:
— Где вы обычно находитесь?
— В вестибюле, — раздался в ответ бесстрастный голос робота.
— Вот там и сидите, когда мы войдем. Приедет Удав — откроете ворота. Вести себя, как обычно.
И она вошла внутрь, а следом — остальные трое. Вестибюль оказался довольно обширным: судя по размерам, в глубину домик раза в два длиннее, чем по фасаду. Вот и лестница в мансарду — из темного дерева, с массивными перилами. В уголке сидит третий, замер, как манекен. Ай-яй-яй, шалуны… В углу стоит вороненый ручной пулемет с высокими сошками и объемистым магазином в виде усеченного конуса. Бережется Удав, и, глядя с его колокольни, прав совершенно: лучше перебдеть, чем заполучить несовместимое с жизнью отравление организма свинцом, в случае, если кто-то из его «офицеров» захочет подняться повыше или столичные конкуренты нагрянут…
«Все идет, как по маслу, — подумал Сварог. — Даже непривычно».
Ну, так гладко проходит — и пройдет — исключительно потому, что есть Яна-Алентевита, единственная в Империи обладательница и полноправная хозяйка Древнего Ветра. Иначе все было бы гораздо дольше и сложнее. А ведь она говорила, здесь есть и другие, владеющие Дор Террахом… Нужно будет потом ими поинтересоваться, вдруг из этого получится что-то полезное…
М-да, уютно устроился наш Удавчик, любит ценить прекрасное со вкусом и комфортом. Всю площадь мансарды занимает одна большая комната. У стены — широченная кровать, застланная розовым атласным покрывалом, в изголовье низкий столик, уставленный бутылками и закусками. Легко опознанный телевизор, нечто вроде музыкального центра, а это, скорее всего, цветомузыка… Стены покрыты зелеными обоями в красивый белый цветочек. Хозяин определенно не чужд и высокому искусству: на стенах целых пять картин, на всех — обнаженная натура. Не дешевая мазня, впрочем, работал не такой уж плохой мастер, это чувствуется.
— Уставились. Уставились… — насмешливо сказала Яна ему с Брагертом. — Прихватите на память, если хотите. Кто нам запретит хоть весь дом вынести?
Брагерт сверкнул белозубой улыбкой:
— Что ж, если разрешаете, ваше величество, я вот эту рыжую обязательно прихвачу. Я человек холостой, попрекать меня некому, к тому же волосы у нее — в точности, как у меня…
— Милорд, это ведь вульгарная кража… — улыбалась Яна.
— Вовсе нет, ваше величество, — серьезно сказал Брагерт. — Это спасение культурных ценностей — в том случае, если мы действительно в прошлом. — Он вдруг стал вовсе уж серьезным. — Ваше величество, милорды… Мне пришло в голову… Если это и в самом деле прошлое, что-то надо обязательно спасти: книги и картины из музеев…
— Не получится, — сказал Сварог. — И эту картину забрать не получится. Вы запамятовали, Брагерт: балкон не пропускает к нам ничего материального, принадлежащего этому миру…
— Да, я и забыл… — сконфуженно сказал Брагерт. — Вот интересно, а людей отсюда он пропустит? Что-то мне подсказывает, вы с превеликой охотой спасли бы ту же Тарину Тареми. Если это прошлое, она либо погибнет, либо будет скитаться среди развалин в толпе таких же оборванных и голодных…
— Вы мне подали дельную мысль, — без улыбки сказал Сварог. — В самом деле, если это прошлое, так и случится…
Яна посмотрела на него пытливо и внимательно. Сварог так и не смог понять, что означает ее взгляд. Брагерт, подойдя к столику и присмотревшись к этикеткам на бутылках разнообразной формы, прозрачных и темного стекла, предложил:
— А не выпить ли нам по бокальчику в ожидании хозяина? Он все равно не обидится, не успеет. Дешевки я тут не вижу…
Знает толк, прохвост.
— По бокальчику, пожалуй, можно, — согласилась Яна. — Как вы смотрите, лорд Калвер?
— Не откажусь.
— Только потребуется еще два бокала, тут всего два… — она извлекла из воздуха два бокала, точные копии стоявших на столике, только не из прозрачного хрусталя, а из синего. Пояснила: — Другой цвет — чтобы отличить потом, какие именно уничтожить. Не годится оставлять материальных следов. Сама не знаю почему, но у меня стойкое убеждение, что — не годится. Откупорьте вон ту бутылку, Брагерт. Очень уж солидно выглядит, — она присмотрелась. — И вряд ли надпись на этикетке врет насчет двадцатилетней выдержки…
— Наверняка не врет, — сказал Брагерт, смыкая на горлышке бутылки клещи большого позолоченного штопора. — Я уже пробовал. Обходится, как мне объяснил Элкон, примерно в месячное жалованье городского чиновника ранга нашего советника — а оно не маленькое…
Он с большой сноровкой ввинчивал штопор. Хлопнула выдернутая пробка. Брагерт разлил по бокалам густоватое багровое вино. Все четверо стояли с бокалами в руках, словно на дипломатическом приеме а-ля фуршет — сесть было просто некуда, разве что на постель, тут не стояло ни единого кресла или стула, вся здешняя жизнь хозяина протекала, надо понимать, на постели.
— Присядете, ваше величество? — спросил Брагерт.
— Благодарю, постою, — отрезала Яна. — На эту постель в жизни не сяду… — она подошла к высокому окну и посмотрела вниз, на ярко освещенную дорожку, аккуратные клумбы и стоявший в стороне от крыльца автомобиль. — Пожалуй, их следует накрыть сразу, как только машина заедет во двор. Он ведь явно велел водителю уезжать, оставив здесь девушку. Когда увидит, что тот торчит
