после того случая с взорвавшейся лабораторией, но и за несговорчивость.
На фоне окружающих академик смотрелся сущим павлином. Все пришли в обычной одежде, один корифей появился в парадном академическом мундире, расшитом спереди золотыми листьями неведомого растения от ворота до подола, достигавшего колен сюртука. При всех регалиях: шесть имперских орденов, шесть Золотых Колб в золотом круге. Золотая Колба, высшая награда Ученого Сообщества, объединявшего ученых Магистериума и Техниона, а также их сильванских филиалов, вдобавок тех научных сотрудников других учреждений, что получили хотя бы первую ученую степень, — а магистрами было добрых три четверти ученой братии, три золотых шейных медали — в честь коронации дедушки Яны, ее отца и ее самой. Подобные совещания вовсе не требовали являться при полном параде — так что у невольно выступившего в роли новогодней елки академика вид был хотя и пышный, но на фоне остальных — чуточку смешной. Походило на то, что здесь имела место некая интрига — Сварог несколько раз перехватывал полные веселой иронии и, пожалуй что, легкого злорадства взгляды, которые украдкой бросал на корифея директор Магистериума. Он знал из досье, что эти двое, будь такая возможность, с превеликим удовольствием загрызли бы друг друга насмерть.
Корифей давненько уже копал под директора, стремясь спихнуть его и занять его место, — но тот, будучи, собственно, не ученым, а крупным администратором, не давал себя сожрать так просто (как успешно отбивал покушения академика на свое кресло Председатель Ученого Сообщества). Весьма возможно, что именно директор (вряд ли самолично) уверил Уртало, будто совещание будет из разряда тех, что требуют полного парада, и тот повелся, выставив себя в нелепом виде. Как и в политике, ученые интриганы пользуются любой возможностью насолить врагу, пусть и по мелочам…
Вот уже минут пять стояло молчание — Канцлер, как догадался Сварог, держал паузу, словно опытный актер, легонько подогревая интерес у непосвященных (каковыми здесь были только оба ученых мужа). Военных и командира Серебряной Бригады не пригласили оттого, что никто до сих пор не представлял, какие, собственно, задачи перед ними ставить.
Восемь минут… Поскольку Яна пока что не произнесла ни слова, согласно этикету полагалось молчать и остальным, воздерживаясь от разговоров меж собой. Ага! Канцлер встал, повернулся лицом к невеликой аудитории, поклонился Яне:
— Ваше величество, милорды… Нынешнее совещание касается чисто научных вопросов, точнее говоря, некоего открытия, которое может привести и к отрицательным последствиям. В научных вопросах я себя не чувствую достаточно компетентным, поэтому передам слово лицу компетентному, вдобавок автору открытия. Заместитель начальника сектора A-физики научного отдела девятого стола Кабинета императрицы, лейтенант гвардии Канилла, графиня Дегро.
Должно быть, он подал какой-то сигнал — невысокая дверь у дальней стены распахнулась, и энергичной походкой вошла Канилла. Она тоже была великолепна. Парадный мундир девятого стола, на сей раз не безбожно зауженный, а нормального покроя (прямой приказ Сварога именно так и одеться), на плечах знаки различия, прямоугольники из витого золотого шнура с восьмиконечной звездочкой посередине каждого (это еще были не полноценные погоны, но Сварог намеревался вскоре ввести настоящие — как-то тосковала по ним душа, а здешняя армия погон не знала ни за облаками, ни на земле). Общегвардейский шеврон на левом предплечье, белоснежные сапоги (старое гвардейское пижонство вне строя), красивый золотой знак «За заслуги» (Сварог их учредил недавно, трех степеней), на златотканом поясе — красивый кортик, сработанный опять-таки по эскизам Сварога (в гвардии новинкой заинтересовались самым живейшим образом и сейчас вместо парадных мечей срочно разрабатывали свои варианты кортиков, каждому полку — особый).
Волосы заплетены в высокую строгую косу, весь облик насквозь деловой, как и надлежит. Канилла прищелкнула каблуками, сделала короткий офицерский поклон. Ухмыляясь про себя во весь рот, Сварог неотрывно наблюдал за академиком.
Ну конечно, челюсть у него не отвалилась — ученые интриги требуют не меньше искусства владеть лицом, нежели практические. Но все равно видно было, что корифея проняло всерьез. Никак не ожидал увидеть вышвырнутою им из Лицея соплячку в такой роли. «Подожди, сволочь старая, — ласково подумал Сварог, — это только присказка, сказка будет впереди…»
Сделав два шага вправо, к стене, Канилла остановилась у лакированного стола из темного дерева со стоящим на нем компьютером, включила его — на стене зажегся экран от пола до потолка. Наверняка она несколько раз прорепетировала свое выступление, возможно, и перед зеркалом — говорила гладко, четко, со скупыми жестами, слишком отточенными, чтобы быть импровизацией. Рассказывала, как с помощью захваченной у обосновавшихся в Горроте заговорщиков аппаратуры обнаружила идущее из Нериады излучение «третьего ручейка», или «третьей точки Кондери» и убедилась в его искуственном происхождении. О «тарелочках» (и о камнях-компьютерах) она умолчала совершенно, потому, что ученым мужам (по общему мнению начальников спецслужб, Канцлера и Марлока) рановато было знать такие секреты. Ни словечком не упомянула о том, что первым поток с Нериады обнаружил именно Сварог — потому что это было сделано в насквозь ненаучной обстановке, и заправлял «экспериментом» не дипломированный служитель науки, а неграмотный ратагайский шаман. Таким образом, первооткрывателем представала именно она — но Сварог вовсе не собирался бороться за свой приоритет и ничуть не сердился, что лавры первопроходца достались не ему, наоборот — именно он и набрасывал черновик доклада, а Канилла добавила лишь чисто научные детали. Тактика, знакомая еще по прежней жизни: не было никакого Сварога ни на километр, ни на лигу вокруг, а кто станет утверждать обратное, тому померещилось… Вот уж к чему он не стремился, так это к научным лаврам первооткрывателя.
Время от времени Канилла иллюстрировала на экране свой рассказ формулами, диаграммами, схемами, графиками и прочей премудростью. Порой на пару минут переходила на высокопробную научную феню, из которой все присутствующие, кроме трех ученых, понимали лишь отдельные слова, и то не всегда. Однако (опять-таки по совету Сварога) постаралась ограничиться необходимым минимумом ученой тарабарщины.
Экран погас.
— У меня все, ваше величество, милорды, — сказала Канилла.
— Может быть, у кого-нибудь будут вопросы? — громко осведомился Канцлер. Подождав с полминуты в молчании, благосклонно кивнул: — Вы можете идти, лейтенант.
Вновь прищелкнув каблуками и коротко поклонившись, Канилла четко повернулась через левое плечо (не пропали даром труды коменданта, констатировал Сварог), приставила ногу и той же энергичной походкой удалилась. Канцлер сказал:
— Ваше величество, милорды, прошу приготовиться к перемещению мебели…
Впервые столкнувшийся с этим явлением Сварог тем не менее проворно оторвал подошвы от пола, уперев ноги на специальную приступочку под сиденьем. Кресла пришли в движение — пустые отъезжали к стенам, те, в которых сидели люди, перемещались в центр зала,
