Эта запись станет частью инструктажа следующего агента. И следующий агент тоже получит своего собственного Тапризиота-монитора и так далее, и так далее… Бюсаб славился въедливостью при решении своих проблем. Бюро никогда не сдастся. Однако астрономическая стоимость Тапризиота-монитора позволяла получившему такой подарок агенту сделать только один вывод: шансы не в его пользу. И не будет торжественного прощания и погребальных ритуалов для погибшего героя… вероятно, даже не останется физической субстанции героя для выражений личного горя.
С каждой минутой Маккай ощущал в себе все меньше и меньше героизма.
Героизм существовал для глупцов, а агентов Бюсаба нанимали не за их глупость. Тем не менее, во всем этом замечался определенный смысл. Маккай был лучшим квалифицированным не-Говачином, способным вести дела с Говачинами. Он взглянул на ближайшее сенсорное устройство ПД.
— Было ли упомянуто, что некто не желает моего присутствия на конференции?
— Такое предположение отсутствует.
— Кто передал тебе сообщение?
— Билдун. Голосовой отпечаток подтвержден. Он попросил не прерывать ваш сон и передать сообщение после вашего пробуждения.
— Он сказал, что позвонит снова или что я должен позвонить ему?
— Нет.
— Упомянул ли Билдун планету Досади?
— Он сказал, что досадийская проблема остается неизменной. Досади отсутствует в моем банке данных, сэр. Вы желаете, чтобы я произвел более подробный поиск информации…
— Нет! Должен ли я отбыть немедленно?
— Билдун сказал, что ваше задание уточнили. Вот его слова: «Возможно самое худшее. У них есть все необходимые мотивы».
Маккай начал размышлять вслух:
— Все мотивы… эгоистические интересы или страх…
— Сэр, вы спрашиваете о…
— Нет, глупая машина! Я просто думаю вслух. Люди иногда так делают. Нам необходимо упорядочить мысли в голове, дать оценку полученным данным.
— Вы делаете это крайне неэффективно.
Это замечание вызвало у Маккая вспышку ярости.
— Тем не менее, для этой работы нужен сенс, живое существо, а не машина! Только живое существо может принять ответственное решение. И я — единственный агент, который понимает их в достаточной степени.
— Почему же тогда не дать задание агенту-Говачину, чтобы он разведал их собственные…
— Ага, значит, ты до этого додумался?
— Это нетрудно, даже для машины. Ключевые данные для этого имеются. Так как вам дали Тапризиота-монитор, то задание сопряжено с опасностью для вашей жизни. И хотя я не знаю подробностей о Досади, из всего этого явно следует, что в сомнительных действиях замешаны Говачины. Позвольте мне напомнить вам, Маккай, что Говачины не могут признать свою вину. Очень немногие не-Говачины считаются у них достойными их компании и доверия. Они не любят чувствовать себя зависимыми от не-Говачинов. Собственно говоря, они не любят зависимости и от других Говачинов. Это лежит в основе их закона.
Это была самая эмоциональная реплика из всех, которые Маккай слышал от своего ПД. Может быть, постоянный отказ Маккая воспринимать его на личностной антропоморфной основе заставил ПД адаптироваться таким вот образом. Маккай неожиданно почувствовал себя почти неловко. То, что сказал ПД, было уместно, и даже более того — на свой лад жизненно важно: оно должно было помочь ему в тех пределах, на которые был способен Планировщик. В мыслях Маккая ПД неожиданно трансформировался в ценное доверенное лицо.
Как бы прочитав его мысли, ПД сказал:
— Я всего лишь машина. Вы неэффективны, но, как вы правильно заметили, имеете свои собственные методы получения точных решений, которые машины не понимают. Мы можем только… предполагать, и наши программы не рассчитаны на высказывание предположений, если нет особого указания делать это в определенных случаях. Доверяйте себе.
— Но ты предпочитаешь, чтобы меня не убили?
— Такова моя программа.
— У тебя есть еще какие-нибудь полезные предложения?
— Вам было бы желательно задерживаться здесь как можно меньше. В голосе Билдуна слышались нотки настойчивости.
Маккай пристально посмотрел на ближайшее сенсорное устройство. Настойчивость в голосе Билдуна? Даже в случаях крайней необходимости голос Билдуна никогда не казался Маккаю настойчивым. Конечно, Досади может быть срочным делом, однако… Почему это должно вызывать сердитый тон?
— Ты уверен, что в его голосе звучала настойчивость?
— Он говорил быстро и с явным напряжением.
— Это действительно так?
— Конфигурация пиков его голосовой характеристики позволяет сделать такое заключение.
Маккай покачал головой. В поведении Билдуна в этом деле была какая-то фальшь, но что бы это ни было, оно ускользнуло от сложных считывающих устройств ПД.
«И моих считывающих устройств тоже».
Все еще обеспокоенный Маккай приказал ПД собрать полный полевой комплект и зачитать остальную часть дневного распорядка. Пока ПД перечисляло пункты распорядка дня, он приблизился к шкафу с полевым комплектом рядом с ванной комнатой.
Его день должен был начаться встречей с Тапризиотом. Маккай слушал только частью сознания, проверяя комплект по мере того, как ПД собирал его. Здесь были пластиглы. Он обращался с ними осторожно, как они того и заслуживали. Потом следовал набор стимов. Он отказался от них, рассчитывая на вживленные в него мускульно-чувственные усилители, которые увеличивали способности старших агентов Бюсаба. Также в комплект вошли взрывчатые вещества в разных видах — лучегены, пентраты. Внимательнее с этими опасными предметами! Он одобрил мультилинзы, пакет униплоти с подобранной медикожей, сольвос, минипьютер. ПД извлек бусину монитора жизни для связи с Тапризиотом. Маккай проглотил ее, чтобы дать ей время зацепиться в желудке до его встречи с Тапризиотом. Голосканер и чистые кассеты к нему, так же как и рапторы и компараторы. От отказался от адаптера для симуляции личности мишени. Сомнительно, что у него будет время или оборудование для таких тонких уловок. Лучше довериться собственным инстинктам.
Наконец Маккай запечатал полевой комплект в своем бумажнике и спрятал бумажник в карман. ПД продолжал ровным голосом:
— …вы появитесь на Тандалуре в месте, которое называется Святая Дорожка. Местное время будет соответствовать раннему пополудни.
«Святая Дорожка!»
Внимание Маккая приковала эта запланированная встреча. В его мозгу промелькнула говачинская поговорка «Закон — это слепой проводник, подобный горшку с горькой водой. Закон — это смертельная схватка, которая может меняться, как меняются волны».
Не может быть никаких сомнений в том, что натолкнуло его мысли на этот путь. Святая Дорожка была местом говачинских мифов. Здесь, как говорили их предания, жил Мррег, монстр, который установил неизменяемый образец говачинского характера.
Теперь Маккаю показалось, что он догадывается, который говачинский Филум вызвал его. Это мог быть один из пяти Филумов, находящихся в Святой Дорожке, но Маккай был уверен, что это будет самый непредсказуемый, самый сильный и вызывающий наибольший страх. Где же еще может зародиться такая вещь, как Досади?
Маккай обратился к Планировщику:
— Пришлите мне завтрак. Запишите, что приговоренный к смерти съел обильный завтрак.
И ПД, программы которого умели распознавать риторические реплики, на которые не требовалось компетентного ответа, молча подчинился.
Все чувствующие существа создаются неравными. Самое лучшее общество дает каждому равную возможность плавать на своей собственной глубине.
Говачинская аксиома
К середине дня Джедрик увидела, что ее гамбит принят. Избыток в пятьдесят человек имел как раз тот размер, за который жадно ухватились мелкие чиновники. Кто бы это ни был, он увидел возможность продолжить этот процесс — десять там, тридцать тут, — а Джедрик так запрограммировала ошибку, что следующими устраненными жителями наверняка будут главным образом люди, и ровно столько Говачинов, чтобы все дело пахло местью.
