— Хорошо, господин. — Герард облизнул губы. — Мне пришлось надеть эти доспехи по необходимости, а не из желания вступить в ряды Рыцарей Тьмы. У меня есть для вас важные новости, и, узнав от вашей сестры Лауры о том, что вы в Квалинести, я был вынужден надеть форму одного из наших врагов, чтобы добраться до вас.
— О каких новостях вы говорите? — спросил Палин. Он так и не снял с головы капюшон, и его голос звучал приглушенно и вместе с тем сурово и холодно. Лица мага Герард не видел.
Рыцарь вспомнил, что говорили о Палине в Утехе в последнее время. Было известно, что он очень изменился с тех пор, как была разрушена Академия, и изменился далеко не в лучшую сторону. Он оставил освещенный ярким светом путь ради темной тропы, той самой, по которой до него шагал его дядя, маг Ложи Черных Одежд Рейстлин Маджере.
— Господин, — произнес Герард, — ваш отец скончался.
Палин ничего не сказал и не шелохнулся.
— Ему не пришлось страдать, — поторопился уверить его рыцарь. — Смерть была внезапной. Он подошел к дверям таверны, взглянул на солнце, произнес имя вашей матушки и, прижав руку к сердцу, упал. Я был с ним, когда он умирал. Он отошел с миром, ничто его не тревожило. Похороны состоялись на следующий день, теперь он покоится рядом со своей женой.
— Он сказал что-нибудь перед смертью? — наконец разжал губы Палин.
— Он попросил меня кое-что сделать. Об этом я расскажу вам в свое время.
Палин долго смотрел в лицо Герарда, не говоря ни слова. Затем спросил:
— Какие еще новости в Утехе?
— Господин? — Герард был изумлен, подавлен. Кендер в мешке издал вопль, но никто не обратил на него внимания.
— Вы разве не слышали, что я вам сейчас… — Герард растерялся от изумления.
— Мой отец умер, это я слышал, — спокойно ответил Палин. Теперь он откинул капюшон и устремил на Герарда пристальный взгляд. — Он был старым человеком. Он тосковал по своей жене. Смерть — это всего лишь часть жизни. Некоторые считают, — его голос стал еще более жестким, — ее лучшая часть.
Герард не сводил с мага глаз. В последний раз они виделись всего несколько месяцев назад, когда он прибыл на похороны своей матери Тики. В тот раз Палин не стал задерживаться в Утехе и почти сразу после погребения уехал, отправившись на поиски древних магических артефактов. После того как Академия была разрушена, Утеха ничего не могла дать Палину. Зная по активно циркулировавшим слухам об угасании сил магов, люди посчитали, что Палин не отличается в этом смысле от прочих. И добавляли, что, по всей видимости, жизнь теперь потеряла для него всякую ценность. Брак его не был счастливым. Он перестал заботиться о своей безопасности, ничего не боялся и готов был отправиться куда угодно, если была хоть какая-то надежда отыскать памятник магии Четвертого Века. Лишь таким памятникам удалось сохранить магическую силу, которую искусный маг смог бы извлечь и использовать.
Еще на похоронах Тики Герард подумал о том, как плохо выглядит Палин. И то путешествие явно не пошло ему на пользу. Хотя представить такое было трудно, но его взгляд стал еще более настороженным и недоверчивым, жесты еще более нетерпеливыми и резкими; лицо его было очень бледным, а сам стал он еще более худым.
Герард довольно много знал о Палине. Карамон любил рассказывать рыцарю о своем единственном оставшемся в живых сыне, и его дела были темой их беседы во время почти каждого завтрака.
Палин Маджере, младший сын Карамона и Тики, был талантливым молодым магом, когда Боги оставили Кринн, унеся с собой свои тайны. Палин хотя и погоревал о потере, но, в отличие от многих магов его поколения, занятий своих не бросил. Ему даже удалось собрать вместе чародеев со всего Ансалона, с тем чтобы научиться использовать те силы, которые, как он верил, остались в мире, ту первобытную магию, которая принадлежала самой природе. Такая магия была частью мира еще до прихода Богов и, как он предполагал, осталась после их ухода. Его старания не пропали даром. Ему удалось основать в Утехе Академию Волшебства — центр изучения магических сил природы. Она росла и процветала, и Палин использовал свой опыт для борьбы с великими драконами, что сделало его героем в глазах всей Абанасинии.
Затем канва его жизни начала рваться.
Одаренный необыкновенной чувствительностью к стихийной магии, он около двух лет назад одним из первых заметил, что ее силы стали иссякать. Сначала Палин подумал, что это симптом его возраста, в конце концов, ему было уже под пятьдесят. Но вот появились такие же жалобы от его учеников — они неизменно утверждали, что творить заклинания становится все труднее. Было очевидно, что дело вовсе не в возрасте.
Заклятия продолжали действовать, но они требовали от магов затраты все больших сил. Палину принадлежала довольно остроумная мысль о том, что это походит на попытку осветить комнату горящей свечой, упрятанной в закрытый горшок. Пламя горело, пока в горшке сохранялся воздух, но по мере того как он исчезал, пламя начинало меркнуть, становилось все слабее и слабее и постепенно умирало.
Было ли это законом магических сил вообще, как полагали некоторые? Могла ли магия иссякнуть совсем, как иссякает вода в русле пересохшей реки? Палин не верил в то, что это возможно. Магия оставалась здесь. Он мог ее чувствовать, видеть. Но это напоминало русло реки не пересохшей, а осушенной, жадно выпитой огромной толпой.
Кто или что осушило природную магию Кринна? Палин подозревал в этом великих драконов, но был вынужден изменить свое мнение, когда великая драконица Берилл стала более агрессивной, принялась беспокойно метаться, захватывая все новые земли. По сообщениям из Квалинести, это происходило потому, что она чувствовала увядание своих магических сил. Немало времени Берилл посвятила поискам Вайретской Башни Высшего Волшебства. Но заколдованный лес хранил тайну Башни и от драконицы, и от Рыцарей Терновника, также разыскивавших ее. Драконица металась, потребность в магии становилась все более острой; Берилл рыскала по всей Абанасинии, пытаясь захватить столько земель, сколько могла подчинить себе, не вызвав гнева своей родственницы Малис.
Рыцари Терновника, владеющее магическими приемами подразделение Неракских Рыцарей, также ощущали угасание своих возможностей. Они обвинили в этом Палина и его магов из Академии Волшебства в Утехе. Совершив набег на Академию, они похитили Палина, а драконы, служившие Берилл, разрушили остальное.
В течение долгих месяцев Серые Рыцари держали у себя Палина, допрашивая его, но затем отпустили. Карамон никогда не вдавался в детали происшедшего с его сыном, не рассказывал о том, каким пыткам подвергался Палин, и Герард не был настойчив в своих расспросах. Но в Утехе люди часто обсуждали это страшное событие и говорили, что враги изуродовали не только тело мага, но и его душу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
