Читаем без скачивания Тяжелые времена - Хиллари Клинтон

От израильской стороны мы потребовали полного прекращения строительства поселений на всех палестинских территориях без исключения. Если рассматривать этот аспект в ретроспективе, то наша предыдущая жесткая политика в отношении поселений не привела к каким-либо результатам.

Израиль с самого начала отказался выполнять наше требование, и наши разногласия стали достоянием общественности. Они переросли в сугубо личное противостояние между президентом Обамой и Нетаньяху, поставив на карту авторитеты обоих лидеров. Это значительно затруднило выработку компромиссных вариантов для обеих сторон. Арабские государства были рады наблюдать за этим противостоянием и использовать возникшие разногласия как предлог для собственного бездействия. Аббас, который в течение многих лет постоянно призывал к прекращению строительства поселений, теперь утверждал, что мы являлись авторами данной идеи, и заявил, что он не намерен садиться за стол переговоров без введения моратория на поселенческое строительство.

Президент и его советники обсуждали разумность требования «заморозить» строительство поселений. В пользу этого решения высказался Рам Эмануэль, глава администрации Белого дома, и это являлось достаточно веским аргументом. У Рама, бывшего добровольца Армии обороны Израиля, была личная заинтересованность в обеспечении безопасности Израиля. Опираясь на свой опыт работы в администрации президента Клинтона, он считал, что лучший способ взаимодействия с новым коалиционным правительство Нетаньяху — это занять прочные позиции с самого начала. В противном случае Нетаньяху взял бы над нами верх. Президент прислушался к этому аргументу, решив, что настаивать на «замораживании» строительства поселений было одновременно и грамотной политикой, и разумной стратегией, поскольку подобное решение могло способствовать восстановлению репутации Америки в качестве честного посредника в мирном процессе, сгладив впечатление от того, что мы всегда вставали на сторону Израиля. Мы с Митчеллом переживали, что можем оказаться в весьма невыгодной конфронтационной позиции: израильтяне могли решить, что от них требуется сделать больше, чем от других участников переговоров. Более того, стоило только нам единожды публично поднять подобную тему, Аббас мог бы отказаться от серьезных переговоров без гарантии ее проработки. Высокопоставленный израильский чиновник как-то пояснил мне, что хуже всего на свете для израильтян — это быть «фраером». Это еврейское жаргонное слово, которое переводится как «лох». Он рассказал мне, что израильские водители предпочитают оказаться в больнице, чем позволить кому-то подрезать их на шоссе. Биньямин сам когда-то сказал (и это выражение впоследствии цитировали): «Мы не фраеры. Мы ничего не отдадим, не получив чего-то взамен». Поэтому-то я боялась, что из-за такой национальной особенности наши требования прекратить строительство поселений будут восприняты негативно. Но я была согласна с Рамом и президентом в том, что, если мы собирались возобновить заглохший мирный процесс, мы были вынуждены пойти на определенный риск. Поэтому той же весной я передала сторонам послание президента, постаравшись вложить в него всю силу убеждения, на которую только была способна. После этого я попыталась смягчить последствия, когда обе стороны отнеслись к нашей позиции негативно.

В июне 2009 года два важных выступления в корне изменили расстановку сил. Во-первых, в своей речи в Каире президент Обама предложил амбициозную и функционально важную перестройку отношений США с исламским миром. Обращаясь к широкой общественности, он подтвердил свою личную заинтересованность в том, чтобы добиваться сосуществования двух государств, поскольку это отвечало бы интересам как израильтян, так и палестинцев. Перед речью президента и я выкроила время, чтобы поехать в город и посетить величественную мечеть султана Хасана, одну из крупнейших мечетей в мире. Мы сняли обувь, и я надела платок, после чего мы насладились искусной работой средневековых мастеров и выслушали объяснения искусствоведа. Это был прекрасный момент посреди безумной поездки президента и попыток реализации нового политического курса. Это заставило меня улыбнуться, когда позднее в тот же день президент в своем выступлении упомянул, что «исламская культура дала нам величественные арки и уходящие ввысь шпили, неувядающую поэзию и прекрасную музыку, элегантную каллиграфию и уединенные места для тихого созерцания».

Десять дней спустя Биби отправился в университет Бар-Илан, который находится недалеко от Тель-Авива, и, хотя он по-прежнему был против «замораживания» строительства поселений, впервые поддержал идею сосуществования двух государств. Это было очень конструктивным решением, которое выглядело как желание Нетаньяху остаться в истории лидером, способным предпринять решительные шаги и заключать соглашения исторической важности.

Мы с Митчеллом провели лето и начало осени в непрерывных рабочих контактах как с израильтянами, так и с палестинцами для того, чтобы прийти к какому-нибудь определенному решению относительно проблемы поселений. Справедливости ради, мы все вместе несли ответственность за задержку в переговорах по этому вопросу, превратив их в соревнование по выдержке и упрямству. Президент Обама решил, что лучшим способом сдвинуться с мертвой точки будет создание условий для того, что оба лидера вместе с ним приняли участие в работе Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке, намеченной на сентябрь. Эти переговоры были бы неофициальные, но они могли бы стать первой возможностью для лидеров поговорить друг с другом и, возможно, создать общую концепцию для более существенного процесса. Встреча в Нью-Йорке, однако, получилась весьма неудачной. Оба лидера заявили о неизменности своих позиций по данному вопросу и не проявили особой готовности идти на компромисс, особенно по вопросу о поселениях.

— Мы все должны пойти на определенные риски ради дела мира, — сказал им президент Обама. — Освободиться от наших исторических предубеждений достаточно непросто, но мы должны сделать это.

Контакты в Нью-Йорке завершились фактически ничем, несмотря на все наши усилия. Однако мы с Митчеллом продолжали работать с Нетаньяху, и наконец он согласился на частичное прекращение строительства будущих поселений на Западном берегу реки Иордан. Еще предстояло решить, как долго будет действовать это решение и на какие районы оно будет распространяться, однако это уже было хорошим началом, и это было больше, чем то, на что были готовы пойти все предыдущие израильские правительства. Камнем преткновения, конечно же, был Иерусалим. Восточная часть города была захвачена наряду с территориями Западного берега реки Иордан в 1967 году, и палестинцы мечтали когда-нибудь провозгласить здесь столицу своего государства. С учетом этого обстоятельства палестинцы пытались воспретить строительство в Восточном Иерусалиме. Однако эта идея была неприемлема для Биби, который отказывался ограничивать строительство в какой-либо части Иерусалима.

В начале октября я разговаривала с Эхудом Бараком, который был партнером Нетаньяху по коалиции, а также министром обороны и самым активным сторонником мирного процесса в правительстве. Барак был бесконечно оптимистичным человеком, несмотря на проживание в регионе, где так многое могло пойти совершенно не так, как предполагалось. Он был также одним из самых титулованных героев войны в стране героев войны. Как гласит предание, во время секретной операции коммандос в Бейруте в 1980-х годах он даже переодевался в женскую одежду. Мы отлично поладили. Время от времени он звонил мне и говорил: «Хиллари, давайте выработаем стратегию». А затем с энтузиазмом выдавал целый ворох идей и аргументов. Он был рад помочь мне достичь компромисса по вопросу поселений, который мог бы сдвинуть наши переговоры с мертвой точки.

— Мы будем готовы выслушать вас, быть чуткими и открытыми для новых решений и идей, — говорил он мне.

В итоге израильтяне согласились на мораторий на строительство новых поселений на Западном берегу реки Иордан в течение десяти месяцев, одновременно с этим выступив категорически против включения Иерусалима в это соглашение.

Я позвонила Аббасу для того, чтобы обсудить предложение израильской стороны. Первой реакцией палестинцев было отвергнуть его, поскольку, по их мнению, оно не отвечало никаким требованиям и было «еще хуже, чем просто бесполезное». Но я понимала, что это было лучшее из того, что им могли предложить и что мы должны воспользоваться этой возможностью для того, чтобы перейти к прямым переговорам.

— Я хотела бы подчеркнуть, что наша политика относительно поселенческой деятельности была и будет оставаться неизменной, — заверила я его, — и мораторий на израильские поселения, как уже упоминал Джордж Митчелл, будет значительным и беспрецедентным шагом, который не делало еще ни одно израильское правительство. Наряду с этим он не сможет заменить Израилю обязательств, предусмотренных «Дорожной картой».