это время Конный полк охватил станцию. В результате станция взята; взят железнодорожный состав с паровозом, а атака Конного полка завершилась захватом совершенно исправного бронепоезда.
Немедленно из Екатеринодара прибыла группа артиллеристов 1-го батареи и пулеметчиков во главе с командиром взвода этой батареи, капитаном Харьковцевым, и вступила в обслуживание захваченного бронепоезда, названного «Офицер». Капитан Харьковцев стал его командиром. Прапорщик Шмидт свой «бронепоезд» переформировал во вспомогатель к «Офицеру», а сам вступил в исполнение своих прямых обязанностей, имея уже в своем распоряжении и вспомогатель, и железнодорожный состав.
Успешное наступление 1-го Конного офицерского полка заставило красных отходить с нижнего течения р. Кубани к Новороссийску, а генералу Деникину – возможность перебросить конные дивизии на южный берег реки и направить кубанскую – на Майкопское направление, 1-ю конную – на Армавирское.
12 августа 1-й Конный офицерский полк, уже с поддержкой бронепоезда «Офицер», взял ст. Крымская, на которой красные оставили большие трофеи. Вечером на эту станцию на трофейном железнодорожном составе прибыл в распоряжение командира конного полка, полковника Колоссовского, батальон Кубанских стрелков с тремя бравшимися до сего в Екатеринодаре орудиями 1-й батареи.
13 августа отряд полковника Колоссовского, не встречая сопротивления красных, перешел через горный хребет и к вечеру вступил в г. Новороссийск. Лишь в южной части города Конный полк имел столкновение с арьергардом красной Таманской армии, состоявшей из частей, стоявших против немцев; на Тамани части армии Сорокина, отошедшей от станицы Тимашевской, и присоединившихся к ним в Новороссийске матросских и коммунистических частей – опоры Черноморской республики.
Силы Таманской армии генералом Деникиным исчислялись приблизительно в 10 000 штыков и сабель, но книга советского автора В. Сухорукова «XI армия в боях на Сев. Кавказе и на нижней Волге в 18–20 гг.» дает иные цифры: 27 000 штыков и 3500 сабель при 15 орудиях.
* * *
Взятие г. Новороссийска, порта на Черном море, открывало для Добровольческой армии «окно в Европу», хотя еще и закрываемое внешними врагами – Германией и Турцией, но поражение которых союзниками казалось делом недалекого будущего. Кроме того, вступление армии в Черноморскую губернию, как и двумя месяцами раньше – в Ставропольскую, давало ей территории, независимые от казачьих областей и ей полностью подчиненные.
Через день в Новороссийске состоялся парад частями, его занявшими. Парад принимал генерал Колоссовский, только что произведенный в этот чин. Восторженно приветствовали войска собравшиеся массы народа, пережившие ужасы большевизма и голод, вызванный прекращением подвоза продуктов питания с Кубани.
Через некоторое время в Новороссийск прибыл произведенный в генералы полковник Кутепов, назначенный генерал-губернатором Черноморской губернии.
* * *
Преследование Таманской армии по единственной дороге между горами и морем, с ее крутыми перевалами, не могло протекать быстро, даже после того, как отряд генерала Колоссовского был усилен всеми остальными батальонами Кубанских стрелков, когда операции стали проводиться высадкой десантов с моря. Красные сохраняли боеспособность. Было, казалось, реальное предположение: красные, когда будут прижаты к г. Туапсе, занятому грузинской армией, сдадутся или рассеятся. Но оно не осуществилось: красные заставили грузин отойти к югу, и сами начали отходить на восток, по дороге на г. Армавир. Это было неожиданно даже для генерала Деникина. Положение резко менялось: отряд генерала Колоссовского входил в непосредственное соприкосновение с грузинской армией, занимавшей никогда не принадлежавшую Грузии южную часть Черноморской губернии, и становился перед «внешним врагом» Добровольческой армии; и, главное, Таманская армия опять шла на территорию Кубани и угрожала тылам, уже ведущим бои у Майкопа и Армавира Кубанской и 1-й Конной дивизиям и могла, свернув, выйдя из горного хребта на север, угрожать Екатеринодару. И это, когда у всей Добровольческой армии в резерве были лишь части 1-й дивизии: полк генерала Маркова с одной батареей и отдельная конная сотня дивизии. Для армии задача изменилась: не преследование красных, а встреча их при выходе из гор.
31 августа головные части отряда генерала Колоссовского подошли к г. Туапсе, но его уже заняли грузины. И только потому, что грузинами командовал генерал Мазниев, генерал русской службы и ориентации, город без осложнений был разделен на две части: северную – добровольцам, а южную – грузинам. Очистить южную часть Черноморской губернии Грузинское правительство, поддерживаемое Германией, отказалось, и от него можно было ожидать всего. Отряд генерала Колоссовского прекратил преследование таманцев: перед ним стояла иная задача.
Встретить Таманскую армию по выходе ее из гор Кавказа спешно был выслан из Екатеринодара отдельный конный дивизион 1-й пехотной дивизии, развернувшийся из сотни во главе с войсковым старшиной Растегаевым. Он, пройдя по гористой местности 80 верст, встретил красных у Ходыженского перевала, в 60 верстах восточнее г. Туапсе, остановил их головные части, но затем, под давлением массы, вынужден был очистить ей дорогу.
Спешно выезжают из Екатеринодара 1-я и 3-я роты марковцев со взводом 2-й батареи по железной дороге на ст. Усть-Лабинская, откуда на подводах они едут на пересечение пути таманцам. Составился отряд полковника Моллера, в который вошли, кроме 2 рот марковцев, еще только что сформированный 5-й пластунский батальон и Марковский конный дивизион войскового старшины Растегаева.
Отряд вошел в соприкосновение с противником, уже занявшим станицу Белореченскую, на половине пути его к Армавиру и находящемуся в близком тылу Кубанской казачьей дивизии. Первыми из отряда столкнулись с противником пластуны и сдержали его наступление, но на следующий день они под давлением стали подаваться назад. Как и какое участие принимали в бою этого дня марковцы, описал один из участников:
«Первый образец „головотяпства“, подобного которому до сих пор в Добровольческой армии не наблюдалось. Две наши роты были заведены в „джунгли“ подсолнечника и там оставлены на совершенно „дикой“, и для обороны и для наступления, позиции. Были ли какие-либо распоряжения от командира отряда – мы не знали. Командир 1-й роты, штабс-капитан Поляков, даже взводным ничего не говорил, ничего не предпринимал, только крепко ругался.
В сумерках, влево, где по нашему предположению должен находиться пластунский батальон, закипела беспорядочная стрельба и стала перемещаться очень быстро нам во фланг. Все подтянулись и прислушивались в тревоге неизвестности. А тут из подсолнухов выскочил грузовой автомобиль с пулеметами на линию наших окопчиков и принялся обстреливать роты вдоль их. Все бросились назад в полном беспорядке к ближайшему хутору. И сами не знали – смеяться ли нам или плакать. Никто нас не преследовал. Потери в ротах были незначительные».
Удачную атаку провел лишь Марковский конный дивизион, нанесший большие потери красным.
В последующие дни роты ехали куда-то на подводах; иногда вели перестрелку. «Таманская» армия соединилась с армавирской группой красных.
12 сентября роты
