в сраженьях мечтали о том,
Когда мы в свободной Москве созовем
Великое Русское Вече, —
декламировали добровольцы и весь пыл своей молодости и любви к Родине выражали в песне:
Вперед же, братья, на врага,
Вперед, полки лихие!
Господь за нас! Мы победим!
Да здравствует Россия!..
Успехи армии окрыляли надежды в конечное торжество Идеи. Они показали, что общее сплоченное стремление к цели, даже при разнице личных убеждений, только и может привести к успехам. Стало непреложным законом, что «Добровольческая армия не может стать орудием какой-либо политической партии. Иначе она не была бы Русской государственной армией».
Примеры тому показали вожди. Генерал Алексеев был монархистом. Генерала Корнилова считать монархистом было нельзя. Генерал Деникин заявлял о своем полном подчинении воле Учредительного собрания. Генерал Марков не скрывал своих монархических убеждений, но твердо считал, что выявить свои убеждения должно только после освобождения Родины. Генерал Кутепов, ярый монархист, поборол в себе свои чувства и влечения и заявил, что если воля Учредительного собрания остановится на иной, не монархической форме правлении, то он приложит руку к козырьку и скажет: «Слушаю!»
Терпимость к личному убеждению каждого в армии становилась полной и крепила ее ряды в стремлении к общей Идее. Если даже трудно было иным согласиться с мыслью об Учредительном собрании в составе, каком оно подготовлялось в 1917 г.; если в боях социалист, еврей, прапорщик Фишбейн и шел в атаку с криком: «Вперед за Учредительное собрание!», как бы ведя и других за него, все примерялись на представлении о высоком собрании выборных от народа, как бы оно ни называлось.
Добровольческая армия перемолола в себе до конца расовые и племенные расхождения. Особенно это касалось евреев. Установление революцией их полного равенства со всеми принято было без всяких ограничений. В рядах армии евреев было немало; некоторые в офицерском чине, прошедшие 1-й Кубанский поход и показавшие себя с отличной стороны. Были латыши, литовцы, поляки, горцы с Кавказа, туркмены… Это утверждало закон: «Россия – мать всех народов, ее населяющих».
Сами собой отпали всякие классовые, сословные и пр. деления, как отпало и представление о возникновении вновь классов, сословий… с их правами и привилегиями.
Так Идея армии выявляла и налагала свое влияние на разные стороны жизни и взаимоотношения русских людей.
К добровольцам и казакам большевики относились как к главнейшим своим врагам. Они называли их «калединцами», «кадетами», «корниловцами», «деникинцами»… Но поняв, что называть их так значит не вскрывать в своих врагах их сущности, стали величать их – «реакционерами» и «контрреволюционерами», словами, имеющими уже политический смысл. В название – «реакционер» они вкладывали стремление к возвращению старых порядков, к водворению несправедливости, неравенству, господству одних над другими, меньшинства над большинством. Добровольцы это отвергали решительно, а реакционерами называли самих большевиков потому, что они, имея власть над всей страной, как раз и ввели все, что ими приписывалось добровольцам, у себя, объявив даже «диктатуру пролетариата».
Но «контрреволюционерами» добровольцы себя признавали, подразумевая в этом способы, методы и средства, какими проводилась революция в целом и пролетарская в частности и в особенности. Как ни избегали они говорить на политические темы, но эти два названия побуждали их.
Большевиками было пущено в обращение еще одно прозвище своих противников – «белые», как отличие от них – «красные». Этому слову посчастливилось: оно широко распространилось не только среди красных, но было принято добровольцами: белая армия, белое дело, белая идея… белый солдат – белогвардеец. Но была разница в понимании слова «белый»: красные вкладывали в него смысл политический, как и в свое – «красный», а добровольцы – смысл белизны, чистоты своих устремлений и своей Идеи. Красные шли под красным флагом пролетариата, побуждаемые идеями Маркса; белые же – под русским национальным, побуждаемые любовью к Родине и благом народа.
Так ведущая идея Добровольческой армии стала белой идеей, и так постепенно она вскрывала свое содержание, охватывая им белых бойцов. Для них белая идея стала святой идеей; белое дело – святым делом, которое не может выполняться «грязными руками» и нечистыми побуждениями.
* * *
За время долгой стоянки в Екатеринодаре много велось разговоров о моральном облике добровольцев: каким он должен быть и каким был. Некоторые наряду с описанием походов и боев записывали и об этом в своих карманных тетрадях. А десятки лет спустя, когда стала осуществляться мысль – написать книгу о походах марковцев, тогда из глубин памяти воскресли минувшие дни…
«Мы обнаружили в хлеву на дворике будки с большим количеством домашней птицы. Перед нашим приходом бежали почти все железнодорожники. Сторож этой будки тоже скрылся вместе с семьей, оставив все хозяйство на произвол судьбы. Бедная птица дня три сидела взаперти. Мы с Луньковым нашли на подоловке запас зерна, притащили воды, выпустили бедняг на дворик и очень радовались, видя, как оживает полумертвая от жажды и голода птица. Потом загнали их в хлев, набросав им вдоволь корму.
Я с удивлением увидел этого, всегда тихого, доброго Лунькова, когда мы пошли в атаку; с каким ожесточением он бросался в штыки, как он кричал вместо „ура“ бежавшим черной массой от нас большевикам: „Стой, сволочь, стой!..“ Он был смертельно ранен в голову выстрелом из окна, когда наша цепь уже миновала здание вокзала станции».
В одной из станиц взвод Технической роты был расположен в сарае с сеном и сельскохозяйственными машинами. Устраиваясь там, один из офицеров нашел сверток, в котором оказались деньги романовскими билетами и керенками. Сверток с деньгами был отнесен командиру роты, полковнику Бонину, который как раз в это время вручал хозяину деньги за кормление роты в течение дня, но, за неимением нужной суммы – билетом в 5000 руб. достоинством. Хозяин говорил, что сдачи у него нет: откуда у него могут быть большие деньги; он беден, война разорила… Напрасны были все слова офицеров об их сомнении в его бедности. Тут ему был вручен его сверток с деньгами. Его попросили пересчитать деньги… Хозяин был крайне смущен и просил извинить его за недоверие.
На поле боя под станицей Кореновской, в 1-м походе, в сумке одного убитого, видимо важного красного, было обнаружено 180 000 рублей императорскими кредитными билетами пятисотрублевого достоинства. Командир взвода приказал отнести «трофей» генералу Алексееву, который заведовал казной Добровольческой армии. Генерал Алексеев сидел за столом и занимался делами, когда вошли 2 офицера и молча положили перед ним сумку с деньгами. Генерал смотрит на сумку и на офицеров.
– Что это такое? – спросил он.
