— С этими двумя я бы была поосторожнее, — продолжила Ланфир. — Они сильны.
— Значит, тебе следует говорить тише, — прошептал Перрин.
— Ба. В этом месте просто сворачивать звук. Я могла бы кричать изо всех сил, и они всё равно ничего бы не услышали. Видишь, они пьют? Протащили с собой вино. Разумеется, они тут во плоти. Сомневаюсь, что их предводитель объяснил им, насколько это опасно.
Перрин снова посмотрел на охранников. Мужчины потягивали вино и посмеивались. Пока Перрин наблюдал, первый завалился вбок, потом так же сделал второй. Они соскользнули со своих стульев и упали на землю.
— Что ты сделала?
— Вилочник в вине, — объяснила Ланфир.
— Почему ты мне помогаешь? — резко спросил Перрин.
— Ты мне нравишься, Перрин.
— Ты одна из Отрёкшихся!
— Была, — ответила женщина. — Эту… привилегию у меня отобрали. Тёмный узнал, что я собиралась помочь Льюсу Тэрину победить. А сейчас я… — Она замерла и вновь посмотрела в небо. Что она там видела в облаках? Что-то заставило её побледнеть. Спустя мгновение она исчезла.
Перрин пытался решить, что делать. Разумеется, доверять ей нельзя. Однако в волчьем сне она была мастером. Ей удалось оказаться рядом с ним совершенно беззвучно. Это было сложнее, чем кажется. Ей было нужно погасить колебания воздуха, вызванные её появлением. И было необходимо опускаться точно, чтобы не производить шума, и заглушить шорох одежды.
Перрин с удивлением обнаружил, что на этот раз она ещё и замаскировала свой запах. Ему удалось различить её запах только после того, как она сама с ним заговорила. Это был тонкий аромат ночной лилии.
Он неуверенно перебрался через край котлована и направился к шалашу. Оба мужчины валялись спящими. Что происходит с теми, кто уснул, находясь во сне? Обычно это отправляло людей обратно в обычный мир, но эти были тут во плоти.
Он поёжился, размышляя о том, что было с ними проделано. «Обращённые»? Это слово она использовала? Свет. Подобная судьба казалась несправедливой. «Как будто Узор когда-нибудь вёл себя справедливо», — признал Перрин, поспешно обыскивая постройку.
Он обнаружил шип снов под столом, воткнутым в землю. Серебристый кусок металла выглядел как продолговатый колышек от палатки, с выгравированным рисунком по всей длине. Он был похож на тот, что Перрин видел прежде, но не идентичен. Он вытащил шип и замер с рукой на молоте, выжидая, не нападёт ли на него Губитель.
— Его здесь нет, — сказала Ланфир.
— Свет! — Перрин вздрогнул и замахнулся молотом. Он обернулся к ней: — Зачем ты появляешься вот так, женщина?
— Он меня разыскивает, — произнесла она, снова поглядывая на небо. — Предполагалось, что я не могу делать ничего подобного, и он становится всё подозрительнее. Если он меня отыщет, то узнает наверняка. Тогда я буду уничтожена: схвачена и испепелена в прах.
— Думаешь, я тебя пожалею? Тебя — одну из Отрёкшихся? — рявкнул Перрин.
— Я сама выбрала себе хозяина, — ответила она, изучающе глядя на Перрина. — Такова моя плата, если только мне не удастся отыскать способ от него освободиться.
— Что?
— Мне кажется, у тебя лучшие для этого шансы, — ответила она. — Мне нужно, чтобы ты победил, Перрин, и нужно быть рядом, когда ты это будешь делать.
Он фыркнул:
— Не научилась новым трюкам, не так ли? Оставь свои посулы для кого-нибудь другого. Меня они не интересуют. — Он повертел шип снов в руке. Ему так и не удалось понять, как работал тот, другой.
— Нужно повернуть верхушку, — Ланфир протянула руку.
Перрин одарил её взглядом.
— Считаешь, я бы не забрала эту вещь себе, если бы хотела? — улыбнувшись, спросила она. — Кто, как не я, обезвредила для тебя собачонок М’Хаэля?
Перрин колебался, но отдал шип снов ей. Ланфир провела по вещице большим пальцем от верхушки до примерно середины её длины. Внутри что-то щёлкнуло. Она подняла руку и повернула верхушку. Находившаяся снаружи фиолетовая стена купола сжалась и пропала.
Отрёкшаяся отдала вещь обратно.
— Чтобы включить, поверни снова. Чем дальше поворачиваешь, тем больше будет покрываемое пространство. Видел, как сделала я — проведи пальцем в противоположную сторону, чтобы закрепить. Но будь осторожен. Где бы ты ни установил его, это будет иметь последствия и в реальном мире, и даже твои союзники не смогут пройти внутрь или выйти. Можно проходить, имея специальный ключ, но для данного шипа он мне не известен.
— Благодарю, — неохотно ответил Перрин. Лежавший у его ног мужчина всхрапнул и перевернулся на другой бок. — А есть… есть ли способ сопротивляться Обращению? Они ничего не могли сделать?
— Человек может сопротивляться, но недолго, — ответила она. — Очень недолго. Даже сильная воля ломается. Если мужчине противостоят женщины, они быстро его сломают.
— Подобное не должно происходить, — приседая, произнёс Перрин. — Никто не должен быть способен насильно обращать человека к Тени. Когда у нас отнимают всё, нам должен оставаться хотя бы этот выбор.
— О, выбор у них есть, — ответила Ланфир, легонько и как бы походя пиная лежащего ногой. — Они могли бы выбрать укрощение. Тогда они лишились бы слабого места, и их невозможно было бы Обратить.
— Выбор невелик.
— Так сплёл Узор, Перрин Айбара. Не все варианты хороши. Порой приходится выбрать меньшее из двух зол и оседлать бурю.
Он пристально взглянул на неё.
— Значит, ты хочешь сказать, что сделала именно это? Встала на сторону Тени, потому что это был «лучший» вариант? Я ни на мгновение на это не куплюсь. Ты сделала это ради власти, и всем это известно.
— Думай что тебе угодно, волчонок, — ответила она, взглянув жёстче. — Я пострадала за своё решение. Перенесла боль, страдания и невыносимую печаль оттого, что сделала со своей жизнью. И эти мои страдания выходят за рамки того, что ты в силах представить.
— И из всех Отрёкшихся именно ты выбрала себе место и приняла его с самой большой готовностью, — произнёс Перрин.
Она фыркнула.
— Ты веришь сказкам трёхтысячелетней давности?
— Лучше уж верить им, чем сказкам из твоих уст.
— Как хочешь, — ответила она и снова взглянула на спящих людей. — Если это поможет тебе понять, волчонок, то многие верят, что во время Обращения человек умирает. И нечто вселяется в его тело. По крайней мере, некоторые в это верят. — С этими словами она исчезла.
Перрин вздохнул, потом убрал шип и переместился обратно на крышу. Едва он появился, Гаул обернулся к нему с натянутым луком:
— Это ты, Перрин Айбара?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
