— Где она? — спросил он, оглядывая спальню. Простыни на кровати были смяты — он искренне старался не представлять себе привязанные к изголовью розовые ленты — но Туон нигде не было.
— Снаружи, — ответила Селусия.
— Снаружи? Но сейчас же глубокая ночь на дворе!
— Верно. В это время в гости ходят только убийцы. Тебе повезло, что у меня дрогнула рука, Мэтрим Коутон.
— Даже не думай ни о чём растреклятски подобном, — сказал ей Мэт. — Ты же её телохранитель.
— Не понимаю, о чём ты говоришь, — ответила Селусия, заставляя крохотный арбалет исчезнуть в складках одежды. — Я со’джин Императрицы, да живёт она вечно. Я её Голос и Говорящая Правду.
— Замечательно, — сказал Мэт, оглядывая постель. — Значит, ты приманка вместо неё? Лежишь в её кровати? С арбалетом наготове, если вдруг её навестят убийцы?
Селусия промолчала.
— Так где она? — потребовал ответа Мэт. — Проклятый пепел, женщина! Это серьёзно! Генерал Галган лично нанимает людей её убить!
— Что? — переспросила со’джин. — Тебя это беспокоит?
— Треклятски верно, беспокоит.
— О Галгане не стоит волноваться, — ответила Селусия. — Он слишком хороший солдат, чтобы поставить под угрозу все наши попытки добиться стабильности. Вот о ком тебе нужно беспокоиться, так это о Кризе. Она привезла с собой из Шончан троих убийц. — Селусия бросила взгляд на балконную дверь. Мэт только сейчас заметил на полу похожее на кровь пятно. — Пока мне удалось перехватить только двоих. Жаль. Я посчитала тебя третьим. — Она смерила его взглядом, словно размышляя, не может ли он, вопреки всякой логике, оказаться этим третьим убийцей.
— Ты проклятая сумасшедшая, — произнёс Мэт, нахлобучивая шляпу и подхватывая свой ашандарей. — Я иду к Туон.
— Это больше не её имя, да живёт она вечно. Теперь она известна как Фортуона. Тебе не следует обращаться к ней никак иначе, кроме как «Высочайшая» или «Величайшая».
— Я буду называть её, как треклятски мне будет угодно, — ответил Мэт. — Где она?
Селусия изучающе посмотрела на него.
— Я не убийца, — заверил её Мэт.
— Я так и не думаю. Я просто размышляю, разрешила бы она мне рассказать тебе о том, где находится или нет.
— Разве я не её муж?
— Тихо, — возразила Селусия. — Ты только что пытался меня уверить, что не убийца, и вдруг заявляешь подобное? Дурак. Она во дворцовом саду.
— Но сейчас же…
— …глубокая ночь на дворе, — закончила вместо него Селусия. — Да, я знаю. Она не всегда… прислушивается к логике. — Мэт уловил нотку раздражения в её голосе. — Однако с ней целое отделение Стражей Последнего Часа.
— Да мне плевать, пусть с ней рядом будет хоть сам Создатель, — выпалил Мэт, отправляясь обратно к балкону. — Я собираюсь её усадить и кое-что разъяснить.
Селусия подошла следом, прислонилась к дверному косяку и бросила на него скептический взгляд.
— Что ж, может мне и в самом деле не удастся её усадить, — произнёс Мэт, оглядывая сквозь открытый экран лежащий внизу сад. — Но я ей логично объясню, почему не следует разгуливать по ночам. По крайней мере, попробую объяснить. Кровь и проклятый пепел. А мы и в самом деле высоко, верно?
— Нормальные люди ходят по лестнице.
— Меня ищет каждый солдат в городе, — ответил Мэт. — Думаю, Галган старается устроить так, чтобы я исчез.
Селусия поджала губы.
— Ты об этом не знала? — спросил Мэт.
Она помедлила и покачала головой.
— Нет ничего удивительного в том, что Галган тебя караулит. В обычных обстоятельствах Принц Воронов был бы для него соперником. Сейчас генерал возглавляет наши армии, но нередко эта обязанность возлагается на Принца Воронов.
Принц Воронов.
— Даже не напоминай, — сказал Мэт. — Я думал, что это такой титул, когда женишься на Дочери Девяти Лун. Разве он не поменялся в связи с её возвышением?
— Нет, — ответила та. — Пока нет.
Мэт кивнул, потом вздохнул, представляя, сколько ему предстоит спускаться, и закинул ногу на перила.
— Есть другой способ, — произнесла Селусия. — Идём, пока не сломал свою глупую шею. Не знаю пока, чего она от тебя хочет, но сомневаюсь, что в её планы входит твоя смерть от падения вниз.
Преисполненный благодарности, Мэт спрыгнул с перил и последовал за Селусией в комнату. Та открыла дверь гардероба и отодвинула заднюю стенку. Внутрь каменно-деревянного чрева дворца уходил тёмный лаз.
— Кровь и проклятый пепел, — сказал Мэт, просовывая внутрь голову. — Эта штука всё время была тут?
— Да.
— Вот, значит, как он сюда проник, — пробормотал Мэт. — Селусия, тебе нужно заколотить эту дыру.
— Я сделала лучше. Когда Императрица, да живёт она вечно, собирается ко сну, то отправляется в мансарду. В этой комнате она не спит никогда. Мы не забыли, как легко была убита Тайлин.
— Вот и отлично, — сказал Мэт. Он содрогнулся. — Я отыскал тварь, что это сделала. Больше он не разорвёт ничьё горло. Тайлин с Налесином могут вместе сплясать по этому поводу. Прощай, Селусия. Спасибо тебе.
— За указанную дорогу? — спросила она. — Или за то, что не убила из арбалета?
— За то, что не зовёшь меня треклятым Высочеством, как Музенге и остальные, — пробормотал Мэт, шагнув в лаз. Он нашёл висящий на стене фонарь и зажёг его с помощью трута и кресала.
За его спиной Селусия рассмеялась.
— Раз это тебя волнует, Коутон, то обещаю, впереди тебя ждёт очень беспокойная жизнь. Есть только один способ перестать быть Принцем Воронов: обнаружить удавку у себя на шее. — С этими словами она захлопнула шкаф.
«Какая всё-таки милая женщина», — подумал Мэт. Он почти с ностальгией вспоминал те дни, когда она отказывалась с ним разговаривать. Покачав головой, он начал спускаться по потайному ходу, только что поняв, что со’джин так и не объяснила, куда он ведёт.
* * *
Ранд шёл по лагерю Илэйн, расположенному на восточной окраине Браймского леса. Его сопровождала пара Дев. Стемнело; на лагерь опустился вечер, но почти никто не спал. Они готовились свернуть лагерь и утром переместиться восточнее, ближе к границе с Кайриэном.
Сегодня ночью Ранда охраняли только эти две Девы. С двумя телохранителями он чувствовал себя почти что уязвимым, хотя раньше считал любое количество охраны чрезмерным. Неумолимое вращение Колеса изменило его восприятие так же неотвратимо, как оно меняет времена года.
Ранд шёл по освещённой фонарём тропинке, которая прежде, несомненно, была звериной тропой. В любом случае, этот лагерь пробыл здесь не настолько долго, чтобы успеть протоптать собственные дорожки. Ночное спокойствие нарушалось тихими звуками лагерной жизни — грузили припасы на телеги, кто-то правил меч на камне, проголодавшимся солдатам раздавали ужин.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
