он вытянул шею и, пытаясь лучше разглядеть водителя, прошел немного вперед.
Юрию и Леньке аналогичные мысли пришли одновременно и независимо друг от друга: «Это последний шанс, Портнов всех расстреляет!»
Краем глаза капитан заметил несколько взметнувшихся сбоку от него силуэтов. Он дернул автомат в их сторону и нажал курок. Очередь вышла совсем короткой, как и вскрик, последовавший за ней.
Мента тут же повалили, и над ним образовалась куча мала. Кто-то вырвал из рук оружие. Чьи-то зубы впились ему в руку, чьи-то в ногу. А кто-то так сильно ударил по голове, что сознание милиционера вместе с недавно свившей там гнездо симпатичной мышкой помутилось.
Юрий Мызин, выхвативший у капитана автомат, поспешил выпростаться из груды тел, вскочил на ноги и направил оружие на приближающиеся «Жигули». И лишь в последний момент успел вздернуть ствол вверх, уводя смертоносную очередь к верхушкам деревьев: рядом с остановившимся в десяти шагах автомобилем стоял Мурад Сафаров.
— Надеюсь, это салют в мою честь? — спросил он.
* * *
Прошло немного времени, но его хватило для коренного изменения в настроении главных действующих лиц. Вот теперь, в эти минуты, происходило настоящее расставание со «Свечой», однако никакой патетикой и не пахло. Люди были заняты делом. Сначала перевязали Леньку: сильно кровоточили и бок, и бедро, необходима была срочная госпитализация. Имеющий некоторый опыт в ранениях Мурад, заметил, что наружное кровотечение все-таки лучше внутреннего. А на вопрос Мызина о шансах вообще ответил:
— Видишь ли, это живот. Я не доктор и не Бог. Я обещал его отцу и матери… а, судя по всему, не довезем мы его… пульса почти нет. Ладно, давай грузить.
Тамерлан без приглашения последовал за всеми в машину, видно, решил не отбиваться от этой компании. Ведь он, как и другие, принял участие в атаке на капитана, нанеся ему свое фирменное увечье — оставил следы зубов чуть выше правого колена, а руководимый им мастиф едва не перекусил супостату предплечье.
О милиционере, на его счастье, забыли, и он провалялся в ушибленном состоянии почти до вечера, когда взвод коллег отважился на визит в ресторан.
За проявленные при сражении в одиночку с целой бандой героизм и одновременно еще небывалое мужество ему дали медальку. А те три тысячи евро, что передал в качестве предоплаты Никита Порт-нов, разделили между собой нашедшие его боевые товарищи, пока он еще валялся на травке. Ну, и с турбодизельной аудюхой, теперь уже майору, тоже не повезло.
* * *
Дача у Юрия Мызина была, конечно, не чета засединской, но тоже просторная. Места хватало всем. За окнами дул ветер и кружился первый в году снег. Он ложился на облетевшую сирень и газоны неуверенными мазками, напоминая работу малоопытного живописца. Но вскоре белая простыня обрела целостность, равномерно запорошив землю.
Уютно потрескивал камин. Он был облицован валунами и чем-то смахивал на очаг какого-нибудь племени из доисторических веков. Огонь неторопливо порхал над поленьями, вытанцовывая не похожие ни на что фигуры, разгорался ярче то в одном, то в другом месте и навевал мысли о присутствии на репетиции шабаша какой-то особо мелкой разновидности ведьм. Языки пламени завораживают, в них есть нечто эзотерическое. Они без остатка погружают в себя созерцателя, и Мурад не сразу оторвался для ответа вошедшему Мызину, который спросил о его дальнейших жизненных планах.
— Домой поеду.
— Да? А я думал меня ловить начнешь. Я ведь теперь вместо Заседина, вот только что с переговоров вернулся.
— Тебя поймаю, новый придет… потом другой. Нет, на всех меня не хватит, не буду я больше нико-го ловить. Пенсия уже есть. Уйду теперь в горы баранов пасти.
— Ты серьезно?
— Да.
— А я на тебя, признаться, рассчитывал. Думал, здесь останешься, начальником охраны у меня. Тоже вокруг баранов всяких хватает, да и козлов немало. Квартира, дача, машина любая. Бабок — выше крыши.
Сафаров покачал головой.
— Нет. У меня там сын, невеста ждет.
— Невеста?! Вот это да! На свадьбу пригласишь?
— Открытку пришлю.
— Мастер ты, однако, пришлет он открытку! Да! Ты знаешь, кто документы у Заседина спер? Ну, из-за которых весь сыр-бор и разгорелся?
— Нет, откуда?
— Вы с Ленькой грешили ведь на Портнова?
— Было подозрение. А что, не он?
— Вообрази, этот балаган Аркашина благоверная организовала, — Вера Викентьевна, в девичестве Сморчкова, бывшая модель. Сегодня с мужиками из ФСБ встречался, они это дело раскрутили по заданию с самого верха. Аркаша ей как-то проболтался о тайнике по пьяни, а потом забыл, вот мы ее и не подозревали. Понял?
— Нет.
— Слухай дальше! Ей, казалось бы, зачем, да? Она же эти баксы и еврики всякие, не говоря о деревянных, могла вместо прокладок запихивать, могла ими хоть все стены оклеить в сто пятьдесят слоев, все равно бы не кончились. Ан, нет, не в деньгах, как выяснилось, дело.
— А в любви?
— Как ты догадался? Да! Прикинь, узнала, что у Аркаши любовница есть. Самое интересное, что все эти любовницы у него для престижа были. Он бабу если раз в три месяца осилит — праздник. А она, видно, думала, что с ней редко из-за других! И сама себе хахаля завела — личного своего охранника. Лось-то он здоровый, но полный мозговой инвалид при этом. Кто ж к жене умного-то приставит? Как ты считаешь?
— Да мне что считать?
— Ну, как знаешь. И вот этот самый Коля грохнул сторожа и взял сейф, а по пути грабанул еще ка-кую-то палатку, потом вещи свалил где-то на окраине городка, а документы ей предоставил. Сечешь? Обокрасть что-нибудь по ходу пьесы она посоветовала, также и копии снять с части бумаг и оставить все это вместе где-нибудь: следы они так заметали. Колян все сделал правильно, только два ящика коньяка и там закусь какую-то заныкал, — все же двое подельщиков у него было. И вот когда ребята пришли к нему чисто для беседы, сведения там какие-то собрать, а до этого разные варианты перебирали — и все ни в протык, ну, как и у нас. Так вот: на окне в кухне стоит недопитая бутылка коньяка и на ней, представь, не снятый ценник. Скотч Николаю было лень оторвать, а на ценнике — «ИЧП Карманова»! У Соболихина, тамошнего авторитета, дочь с такой фамилией, он все имущество на родственников оформлял. Представляешь?
— Ну, да, повезло им.
— Вот так-то! Конечно, везуха! Ну и раскрутили
