— Что это за место? — спросила я.
— Вы ожидали чего-то совсем другого, верно? — хмуро поинтересовался Даниэль. — Дайте-ка угадаю! Наверно, думали, что мы живем в деревянном сарае в лесной чаще?
Судя по тону, он пошутил, но я не собиралась налаживать дружеские отношения со своим тюремщиком.
— У вас тут прямо девятнадцатый век, — насмешливо ответила я, подумав: «Посмотрим, умник, кто из нас хитрее».
Даниэль оказался отличным сопровождающим. Он так чутко реагировал на малейшее мое пошатывание, что я шла почти с той же скоростью, с какой хожу обычно. А его рука служила мне надежным поручнем.
— Вы недалеки от истины, — сказал он, не обращая внимания на мой сарказм. — Это бывший шахтерский поселок, действительно девятнадцатого века. После того как иссякли запасы серебра, он несколько десятилетий пустовал, но потом его и прилегающие земли купил один из моих родственников. Мы восстановили старые здания, кое-что подновили. Теперь здесь частный курорт.
Я даже остановилась.
— Волки-оборотни держат частный курорт? — недоверчиво спросила я.
Он пожал плечами:
— Нам надо зарабатывать на жизнь, как и всем остальным.
Такое ощущение, будто снимаешься в эпизоде «Сумеречной зоны»!
Мимо прошли несколько человек. Я удивилась их совершенно обычному виду: мужчины и женщины разных возрастов, детишки — все были заняты своими делами. Разве что изредка бросали на меня косые взгляды.
— Они все… такие, как вы? — спросила я, стараясь говорить спокойно. Но сердце у меня билось часто-часто — ведь, если верить фильмам, эти люди сейчас слышат все, что я говорю. Их так много! О, как же мне выбраться отсюда?
— Это те, что живут в человеческом обличье, то есть обычные люди. Никого не бойтесь, Марли. Мы совсем не такие, как вы думаете.
— Меня уже пытался убить один из вас, да и вы с Джошуа, в общем, не скрываете, что намерены со мной сделать, — коротко ответила я. — Так что, надеюсь, вы меня простите, если я не стану покупаться на фразы типа «мы не такие» и «вы нас не так поняли».
Глаза Даниэля гневно сверкнули. Я невольно отступила на шаг и покачнулась, и он тут же придержал меня за предплечье.
— Зачем вы взяли с собой оружие? — спросил он тихо и внятно. — Чтобы иметь возможность защитить себя? Если кто-то попытается причинить вред вам, вы причините вред ему, правильно? Теперь представьте, что кто-то пытается повредить вашей семье. Как далеко вы способны зайти, чтобы остановить его?
Произнося эти слова, Даниэль придвигался ко мне все ближе и сжимал мое предплечье все сильнее, так что вскоре я вообще не могла шевельнуться.
— Так вот я пойду на все, — почти прошептал он мне на ухо, — в том числе и на то, чтобы держать вас в заточении. Если вас отпустить, вы расскажете о нас людям. Людям, которые придут и сделают зло моей семье. Да, я безжалостен, когда речь идет о безопасности моей стаи. И не притворяйтесь, что вы на моем месте не вели бы себя так же!
Дикий огонек в глазах Даниэля еще раз напомнил, что в нем живет зверь. Мне стало жутко.
— Пустите!
Он отпустил, но тут же стиснул мою руку снова.
— Мы почти пришли, — кивнул он на прямоугольное здание.
Больше мы не разговаривали.
Пищеблок изнутри выглядел как обычный провинциальный ресторанчик, разве что немного приличнее. Вместо маленьких столиков стояло несколько длинных столов, каждый — человек на двенадцать. Все было устроено по-домашнему: на столы ставились большие блюда с едой, и каждый сам накладывал себе тарелку. Когда мы с Даниэлем вошли, все на секунду стихли.
— Это Марли, — объявил Даниэль собравшимся. — Она присоединится к нам.
Я не поняла, имел ли он в виду, что я присоединюсь к ним на время обеда или что стану таким же оборотнем, как они, либо что-то непонятное мне, сакральное. Но на всякий случай не стала возражать. Куску мяса, подвешенному над ямой, полной крокодилов, лучше вести себя скромно.
— Привет, — сказала я.
Это прозвучало ужасно глупо, но что еще я могла сказать? «Кто-нибудь, позвоните девять-один-один»? Хотелось, конечно, но вряд ли был бы толк.
Ко мне подлетела улыбающаяся пожилая женщина:
— Добро пожаловать, дорогая! А вы прехорошенькая! Такие красивые каштановые волосы!
Мне хотелось поскорее сесть, спрятаться и начать составлять план побега. Еще не хватало обмениваться любезностями с волчьей разновидностью миссис Баттерворт.
— Гм… Спасибо.
— Посадим вас сюда, здесь вам будет удобно, — щебетала дама, ведя нас с Даниэлем к столу, за которым уже сидели четверо.
— Спасибо, мама, — сказал Даниэль.
Я так резко остановилась, что чуть не упала:
— Мама?
Он еле заметно улыбнулся:
— У каждого есть мама, не правда ли?
— Перестань дразнить Марли. Она проголодалась, — сказала Даниэлю мать и пододвинула мне стул. — У нас сегодня превосходное свиное рагу. Надо поесть, а то вы такая бледненькая…
Я избегала смотреть на сидевших за столом, тем не менее успела заметить, что среди них есть женщина.
Даниэль сел рядом со мной. Он все еще улыбался:
— Опять совсем не то, что вы ожидали?
Я осмотрелась. Люди смеялись, ели, болтали. Разумеется, время от времени я ловила на себе осторожные взгляды, но никто угрожающе не рычал, опасаясь за свою котлету. Все выглядело на удивление… цивилизованно.
— Нет, — ответила я и не стала развивать эту тему. Пусть они выглядят вполне симпатичными, но все равно это мои тюремщики. И станут моими палачами, если я откажусь остаться у них. И то, что за обедом они пользуются ножом и вилкой, не имеет никакого значения.
— Даниэль, — сказал кто-то из сидевших за столом, — познакомь нас.
Я подняла голову и увидела улыбающиеся голубые глаза. У мужчины были длинные черные волосы, ниспадавшие на плечи. Держался он небрежно и свободно.
— Финн, — в голосе Даниэля впервые послышался намек на рычание, — это Марли. Марли, это мой младший брат Финн.
И снова меня поразил факт родства. Хотя с чего бы? Что еще побуждает им подобных держаться вместе?
— Привет, — сказала я все тем же холодным, официальным тоном.
— Ужасно рад знакомству! — Финн расплылся в улыбке.
— Дайте ей отдохнуть, у нее был трудный день, — сказала сидевшая рядом с ним девушка, одарив меня сочувственным взглядом. — Я Лорелл, двоюродная сестра Даниэля. Жаль, что все так вышло.
— Что именно? — не удержалась я от вопроса.
Она вздохнула:
— Все.
И опять я не удержалась и фыркнула:
— Да уж. А мне-то как жаль!
Даниэль кашлянул. Я снова опустила глаза и стала смотреть в стол. Пройдет еще день, пока все не поймут, что со мной что-то случалось. А сколько еще пройдет времени, прежде чем Бренди или мои родители организуют поиски, если меня вообще будут искать? Через сколько дней они смирятся с мыслью, что я погибла? А я, значит, буду сидеть тут среди оборотней и притворяться, что ничего особенного не происходит?
