В ансамбле замка доминирует находящийся почти в центре переднего фасада дворца донжон, в плане близкий к квадрату. Он поставлен над глубоким рвом, и видимо, поэтому его стены сразу же начали обваливаться. И все же по сохранившейся части донжона можно составить точное представление о его планировке и архитектуре.
Первый ярус главной башни предназначался для единственного въезда во дворик центрального дворца. Он был оборудован сложной системой запоров. С наружной стороны он прикрывался подъемным мостом, за которым находилась подъемная решетка, убиравшаяся в зазор между кирпичной стеной и каменным укосом, и дальше – двое ворот. Петли первых ворот крепились в каменных укосах и удерживались в толще стены подвижной деревянной балкой. Вторые ворота были навешены на стене донжона со стороны дворика. Въезд под донжоном прикрывали крестовые своды с нервюрами, их основания опирались на консоли в форме головок.
По некоторым особенностям можно судить о назначении помещений донжона того времени. Так, на изолированном втором этаже могла размещаться стража. Над этим помещением были установлены механизмы для подъема моста и решетки (в стене сохранился конец металлического стержня, служившего для крепления полиспастов). Остатки стенной росписи и сложные своды предпоследнего этажа дают основание полагать, что здесь была часовня. Самое верхнее помещение имело оборонное назначение (об этом свидетельствуют бойницы в стенах).
В подвалы обоих корпусов одинаковой высоты, крытых четырехскатными черепичными крышами, можно было попасть только через дворик. Освещались они небольшими оконцами, своды имели цилиндрические, полы глинобитные. Дверной проем и ступеньки со стороны дворика вели вниз, в среднее помещение. В проеме были устроены ниши для светильников.
На втором и третьем этажах левого корпуса и на третьем этаже правого корпуса имелось по три помещения, не сообщающихся между собой. Исходя из соображений обороны, вход в эти помещения был сделан с деревянных галерей, находящихся во дворике.
Весь второй этаж правого корпуса занимает просторный репрезентационный зал-гостиная, предназначенный для балов и приемов. Попасть сюда можно было через портал, облицованный по укосам фигурным кирпичом.
Во всех помещениях дворца своды были звездчатые, с нервюрами, а полы выложены обожженными плитками. Для обрамления окон здесь, как и в донжоне, использован профилированный кирпич. Очень сложно декорированы укосы окон третьего этажа левого корпуса: профилированным кирпичом облицованы не только внутренние, но и наружные стороны укосов. Во всех окнах были витражи.
В залах дворца сохранились элементы пышного декора, многоцветной стенной росписи. Расписаны были стены, своды и нервюры. Вполне возможно, что замок в некоторых местах был расписан и снаружи. Роспись репрезентационного зала представляла собой фигурные композиции. Их особенности, тематику, технику и художественную ценность в 1969 г. исследовал искусствовед Т. Адоминис. Он пришел к выводу, что роспись выполнена в первой четверти XV в. вильнюсскими художниками, последователями византийской школы. Тематика росписи носила в основном светский характер. Это панегирик князю Витаутасу и его придворным, а также сцены из личной жизни правителя.
Во дворце имелись совершенные по тем временам санитарно-технические устройства, в подвалах оборудована воздушная система отопления, полы в зале с подогревом.
О назначении помещений замка можно судить по их архитектурному и художественному облику, а также по тем предметам быта, которые найдены при археологических изысканиях. В подвалах, по всей вероятности, были склады, а в одном из них (темном), под правым корпусом, возможно, хранилась казна. Два первых покоя левого корпуса (если смотреть со стороны донжона) предназначались для женщин. Среди развалин здесь были найдены янтарные украшения и женская обувь. В последнем покое этого же этажа, вероятно, жил великий князь. Это помещение выше других и сообщается с подвалом потайной лестницей. В случае опасности князь мог по ней незаметно выбраться из замка.
В процессе длительного строительства Тракайского замка совершенствовался его архитектурно-художественный облик, менялись конструктивное решение и техника кладки. По нижней части дворца можно составить представление о характере раннего каменного строительства в Литве. В поперечных стенах подвалов валуны местами уложены друг на друга или длинной стороной по вертикали. В помещениях второго этажа левого корпуса оконные проемы, в плане Х-образные, забраны в стрельчатые ниши. Эти и другие признаки свидетельствуют, что в начальном периоде строительство замка велось под влиянием романской архитектуры. Однако в целом это средневековый готический замок, отличающийся простотой и лаконичностью. В пышном декоре фасадов и интерьеров отразилось влияние как восточной, так и западной культуры.
На следующем этапе строительства была возведена передняя часть замка вокруг второго двора. Сначала построены башни с оборонительными стенами, затем западные казематы (так в литературе принято называть пристройки со стороны двора к оборонительным стенам), а еще позднее – восточные казематы.
Казематы были двухэтажные. Специальные помещения, возведенные над ними, предназначались для стрельбы. Все объемы первого этажа использовались для хозяйственных нужд. В каждый из них вела дверь, навешенная на металлической петле, вмурованной в укос. В укосах дверей сделаны ниши для светильников. Все помещения имели по одному небольшому оконному проему.
Второй этаж казематов перекрыт звездчатыми сводами с нервюрами. По архитектурно-художественному решению и техническому оснащению западные казематы почти не уступали дворцу.
В двух помещениях, находящихся ближе ко рву, вместо оконных проемов устроены Х-образные в плане бойницы для пушек. Из них простреливался мост через ров.
Восточные казематы возведены в другой стороне переднего двора замка по окончании строительства западных. Судя по их широким дверям, они предназначались для хозяйственных целей. Освещались восточные казематы небольшими окнами, устроенными в стене в сторону двора.
Надо заметить, что большая часть построек передней части замка была расположена на плохих грунтах – торфяниках или даже прибрежных водах озера. Строители понимали, что без дополнительной инженерной подготовки строительной площадки возводить каменные стены на торфяниках или наносных грунтах нельзя. Поэтому под фундаментом устроены довольно сложные деревянные конструкции. Кроме того, защитные конструкции с гравийным заполнением предохраняли фундамент и от подмывания. Таким образом, северо-восточный угол этой части замка полностью построен на искусственном основании. И стены, возведенные на этих конструкциях, выдержали испытание временем. А осевшая под тяжестью сводов стена двора западных казематов позднее была укреплена двумя контрфорсами.
Угловые башни передней части замка сделаны круглыми и могли вмещать большое количество пушек. Это было новое и, как показало время, прогрессивное явление в литовском оборонном зодчестве XV в., так как пороховое огнестрельное оружие тогда было еще очень несовершенным. Круглая форма башни свидетельствует, что уже тогда строители предвидели большие перспективы применения порохового оружия. В хрониках 1428 г. упоминается, что в войске Витаутаса была пушка большой разрушительной силы и для перевозки ее требовалось сорок лошадей.
Об оборонной мощи Тракая можно судить по донесению одного из комендантов крепости, в котором говорилось, что замок вооружен пятнадцатью пушками, самая большая из которых может стрелять каменными ядрами величиной с человеческую голову. Так что, если кому-то и удастся завоевать Тракай, то только в случае нападения на него огромным войском.
Анализируя характер строительных работ, их объем, технологические и организационные трудности, можно прийти к выводу, что при строительстве замка вряд ли играли слишком большую роль заграничные специалисты. Замок могли построить только местные мастера, хорошо знавшие природные условия Литвы и сохранившие свои традиции каменного строительства.
С конца XV в., после смерти короля польского и великого князя литовского Казимира, Тракай и его оборонные объекты понемногу начали приходить в запустение. В замке устроили тюрьму для узников знатного происхождения, в частности, здесь содержался кипчакский хан Шах-Ахмет. Вновь вспомнили о Тракае во второй половине XVI в., когда король Жигимантас-Аугустас (Сигизмунд Август) решил устроить здесь летнюю резиденцию. С XVIII в. замок и его окрестности становились все более известными как романтическое место, как свидетели исторического прошлого и в конце концов приобрели ореол неприкосновенности. Любые попытки разрушить стены замка вызывали протесты общественности. Другими словами, Тракай стал своеобразным «музейным экспонатом», чьи архитектурные достоинства у специалистов не вызывали сомнений.
