– Не вздумай! – возмущенно вскинулась Тая. – Еще тебе, больной, не хватало за призраками по кладбищам гоняться!
– И ты оставишь бедных, несчастных, беззащитных жителей села без помощи? – притворно ужаснулась я, лукаво трепыхая ресницами.
– Вечно ты берешь крайности! – неуверенно сдала назад Тая.
– Ну-ну, – усмехнулась я, заворачиваясь в одеяла. – Ладно, все, всем спать – у нас завтра трудный день.
– У нас каждый день такой, – насмешливо заметила Лия, гася «светлячка».
Остаток ночи прошел спокойно, под утро даже дождь успокоился. Рассвет, подтверждая мои опасения, выдался сырым, серым и мрачным, но мне, как ни странно, полегчало: голова почти не болела, и бодро проявленный интерес к последнему, случайно завалявшемуся в сумке пирожку жутко обрадовал спутниц.
– Вечно у тебя все не как у людей. Ну кому еще мог пойти на пользу двухчасовой сон под отсыревшим одеялом с полуночной побудкой на предмет убиения призрака? – смеясь воскликнула Тая.
– Ты еще скажи, что у тебя самой все как у людей! – рассмеялась я в ответ. – А что до призрака – я ведь его так и не убила. Вообще, если честно, не поняла, почему на него подействовал силовой удар – он же бесплотный.
– Не скажи, – качнула головой Лия. – Призрак, если он высосал из кого-то всю энергию, на несколько дней становится если и не телесным, то, по крайней мере, осязаемым. Ему вполне мог прийтись не по вкусу даже обычный энергетический удар.
– И зачем я самый сложный экзорцизм современной магии выплетала, спрашивается? – усмехнулась я. – Надо было взять меч и зайти сзади.
Быстро залив водой кострище и похватав вещи, мы оседлали вемилей и поехали дальше. Через три часа меня ожидала встреча со старыми, но, правда, не очень добрыми знакомыми.
ГЛАВА 4
Сторож Мартын очень не любил свою работу. Не любил холод и жару, не любил стоять на одном месте, не любил мелькающие перед глазами одинаковые лица.
Но было кое-что, что примиряло его со всеми тяготами стояния по струнке у центральных ворот города: запотевшая бутыль мутного самогона. Ее очень не любила жена, но на работе жены не было. Поэтому пошлина на въезд через ворота была прямо пропорциональна тягости сегодняшнего похмелья Мартына.
Вчера Мартын гульнул знатно, нынче голова раскалывалась, в глазах двоилось, но это было даже удобно: дважды взять сорок сантэров с одного и того же прохожего ему совсем не представлялось лишним. А что путник возмущается – так это его, путника, личное дело: его никто не просил приезжать в город, тем более – через главные ворота, да еще в столь тяжелое для Мартына утро.
Голова гудела, словно ее приложили чугунной сковородкой. А может – и вправду приложили: в пылу пьянки такой ерунды и не упомнишь… Мартын глухо застонал, прикидывая, стоит ли сегодня идти домой или лучше сначала еще разик заглянуть в трактир – хряпнуть для храбрости, а то и вообще остаться там до самого утра.
Ведь жена-то – она дура баба. Ну что мужик должен делать дома, если там нет бутыли самогона? Умные-то жены – они как мужей домой заманивают? Выпивкой да под закусочку. А Матька? Скалкой да сковородником. Тьфу, дура баба!
Вдали показались три быстро увеличивающихся пятнышка «Глянь-ка, всадники! – подивился Мартын. – Ну я сейчас с них за въезд-то сдеру!»
Кони двигались просто с невозможной скоростью, все быстрее и быстрее приближаясь к стенам города. Вот уже стало видно, что это не всадники, а всадницы – выдали развевающиеся по ветру длиннющие волосы, – а вот и окрас лошадей. «Красавцы-то какие!» – изумленно присвистнул Мартын, до этого видевший только Сенек и Сивок в плугах.
Белый конь споткнулся, зло взвизгнул и тут же выровнялся, не сбившись с хода. Но всадницы все равно, как одна, остановили вставших, будто каменные изваяния, лошадей и, спешившись, склонились над поврежденной ногой жеребца. Или кобылки? Отсюда и не видно…
Поговорили о чем-то, поплевались, потом белокурая сложила ладони «лодочкой» и накрыла больную конскую ногу. Пальцы тут же окутались золотисто-зеленым свечением…
Вот здрыгн! Ведьма!
Мартын ошарашенно сел на лавку, не зная, что ему делать. Звать народ не хотелось, да и король запрещал ведьм жечь – ему там какая-то одна услугу оказала, так он теперь за это богомерзкое ремесло всеми руками и ногами. Одну, правда, все равно сожгли – но это давно было: уж лет пять назад.
Самому встречаться с ведьмами один на один тоже не хотелось. Но желание содрать с них двойную плату за въезд в город все же оказалось громче доводов давно спившегося разума, и Мартын, выпятив грудь колесом, встал перед воротами с твердым намерением не пропускать ни одной, пока не проплатят все до сантэра.
Три ведьмы быстро приближались. Медленнее, чем раньше, явно берегли споткнувшуюся лошадь, но все равно – с обычными конягами этих красавиц с волнистыми хвостами и шелковыми гривами было не сравнить.
Между конями и Мартыном оставалось уже меньше тридцати шагов, а ведьмы так и не думали осаживать разогнавшихся животин. «Этак они меня сметут на кворр!» – мысленно пришел в ужас Мартын и, видя буквально в метре от себя карие ехидные глаза лошади, не выдержал, с жутким воплем отпрыгнув в сторону. Если им так хочется расшибиться в лепешку об ворота – пожалуйста, но вот сторожа на тот свет отправлять не надо!
Расшибаться лошади и не подумали: невозмутимо домчавшись до самых ворот, они играючи взвились над препятствием высотой в полторы сажени и остановились с той стороны. Черноволосая ведьма, подъехав поближе, открыла калиточку:
– Милейший, с вами все в порядке? Помощь не требуется?
– Н-н-нет! – бодро просипел Мартын.
– А где здесь на ночь остановиться можно, не подскажете?
– Т-т-трактир! По улице прямо, – так же заикаясь, ответил он.
– Все там же, – словно про себя усмехнулась она.
– Что? – не понял сторож.
– Ничего. Спасибо, – улыбнулась ведьма, разворачивая конягу прямо на месте и кивая головой спутницам: мол, поехали.
Мартын сполз по стеночке на землю, глупо улыбаясь в никуда. Да за такой рассказ его в трактире неделю бесплатно поить будут!
Йыр, и угораздило же Ленку подвернуть ногу! Вемиль, конечно, не лошадь – ей такое повреждение мало мешает, но все-таки было решено, что, пока она не сможет двигаться наравне с остальными, не хромая, мы отсюда не уедем. Магия свое дело сделала, к утру не должно было остаться и воспоминаний о неприятном инциденте, но один дневной перегон мы теряли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
