– Спасибо, конечно, – грустно улыбнулась я. – Но, увы, я очень тороплюсь.
– А-а-а! – понимающе протянул мужик. – Ну тогда глядите сами. Но если что – третья хата на пятой улице. Приходите хоть ночью.
– Спасибо, – еще раз повторила я. И, оглянувшись по сторонам и обнаружив, что обошла все село по кругу и вернулась ровнехонько к «своей» избушке, добавила: – Я, пожалуй, пойду спать. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, – кивнул староста, разворачиваясь и направляясь обратно.
– Постойте! – спохватилась я. – Вы обошли полсела, только чтобы со мной поговорить?!
– А чего бы и не поговорить, коль человек хороший, – добродушно пожал плечами староста. – Спокойной ночи, госпожа ведьма!
– Спокойной ночи, – пораженно отозвалась я, глядя вслед растворяющейся во тьме фигуре.
М-да, вот в такие моменты я особенно остро понимаю, что мне еще есть зачем любить этот мир…
А теперь проблемой номер раз было прошмыгнуть мимо этих двух… доброжелательниц кворровых. Тихонько разувшись у порога – судя по стоящим сапогам, Тая уже вернулась, – я, невнятно поздоровавшись, хотела было тихой сапой прокрасться на уже застеленную для меня кровать, но тут…
– Иньярра! – громогласно воскликнула Лия.
– Что? – пискнула я, сжавшись в комок.
– Как ты себя чувствуешь? – как-то подозрительно ласково спросила та.
– Да ничего, только устала немного. Пойду, пожалуй, – бодро ответила я, предпринимая еще одну попытку покинуть поле боя. Не тут-то было…
– Да ты что, совсем сдурела, что ли?! – не выдержав, рявкнула Лия.
– Почему? – искренне удивилась я.
– Да ты на себя в зеркало-то посмотри! – со сладкой улыбкой бывалой отравительницы, подающей в трактире важному гостю дивный обед, посоветовала та.
Я посмотрела.
Зря.
Стенка за спиной на мое счастье все-таки обреталась, и исключительно благодаря этому совпадению я не получила пары переломов в довесок к подозрительно трупному оттенку лица.
– Просто не выспалась, – собрав мысли в кучку, вымученно улыбнулась я.
– Ага, не выспалась, – поддакивающим тоном матери трехлетнего больного (на голову) ребенка согласилась Тая. – А еще чуть-чуть промерзла до костей по дороге, да? Шла бы ты, солнышко, в постель!
– Ой, да бросьте вы, от простуды еще никто не умирал, – отмахнулась я.
– Если сейчас же не разденешься и не пойдешь в кровать, то у тебя есть все шансы стать первой, – многообещающе улыбнулась Тая, поигрывая шэритом в ладони.
Пришлось подчиниться. Попробуй тут поспорь с этими двумя фанатичками лекарского дела, получившими жертву для опытов…
– Вы меня до смерти залечите! – жалобно поскуливала я, с ужасом глядя на все увеличивающееся количество настоев, зелий, декоктов и прочей мерзости, которую эти две садистки решили непременно в меня впихнуть.
– Успокойся! – отмахнулась Тая, сосредоточенно вспоминая, каким единственным значком на этикетке различаются чабречник – зелье от простуды – и настойка чарийды – смертельный яд, от которого противоядий не существует. Судя по нахмуренному лбу, вспоминалось плохо…
– Я не буду пить всю эту гадость, в меня столько не влезет! – предприняла я еще одну отчаянную попытку.
– Привяжем и напоим с ложечки, – невозмутимо отозвалась ведьма, с расстроенным вздохом отставляя в сторону обе бутылочки. Видимо, память работать отказалась наотрез, а отравлять меня не входило в ее планы. По крайней мере – пока.
– Садистка! – припечатала я и обиженно замолчала.
– Непременно, – улыбнулась Тая, подходя ко мне с двумя чашками в руках. – Ну сама будешь пить – или поить насильно?
Я, злобно сверкнув глазами, выхватила у нее из рук чашку и выпила залпом. Настойка солодки – мерзкая сладкая гадость…
– Хорошо, – невозмутимо сказала мучительница, забирая опустевшую чашку и всовывая мне в руки другую, источавшую дивный аромат очень качественного и лежалого трупа.
– Что здесь? – с брезгливой подозрительностью спросила я.
– Меньше знаешь – лучше пьешь! – мудро улыбнулась подруга, отходя за еще двумя чашками.
За полчаса они умудрились впихнуть в меня три литра жидкости, заставить проглотить с десяток таблеток и наложить около семи сильнейших заклятий. Причем если вы думаете, что эти зверские методы лечения принесли за собой облегчение, то глубоко ошибаетесь!
Потому что выпитое количество воды никак не пожелало подзадержаться во мне до утра, заставив носиться всю ночь к будочке на задворках и обратно. А учитывая, что одеваться каждый раз было лень, а будочка была сколочена кое-как и добросовестно продувалась малейшим ветерком…
Что я о них обеих думаю, Хранящие вынуждены были выслушивать в красочной малоцензурной форме (Тая пыталась ругаться, но под взглядом замученной насмерть больной быстро скисла и замолчала) до самого рассвета, пока Лия не сообразила вкатить мне тройную порцию снотворного и я не вырубилась из ритма жизни до утра.
Проснулась я злая, не выспавшаяся и с гудящей головой. Предательская слабость в ногах вкупе с головокружением при малейшем движении и не подумали никуда исчезнуть, зелья помогли сдержать только насморк и кашель. А при перспективе еще одного сеанса зверского лечения вообще хотелось забиться под подушку и тихонько повеситься…
– Доброе утро! – радостно приветствовала меня Лия и, приглядевшись повнимательней, неуверенно добавила: – Похоже, не такое уж и доброе…
– Привет, – вздохнула я.
Скептически осмотрев зверски замученную пациентку, даже Тая не решилась продолжить лечение. Только, посомневавшись, предложила:
– Может, останемся здесь на пару дней – отлежишься?
Но я, вздохнув, только покачала головой:
– Нет, дело отлагательств не терпит, а одних я вас дальше не отпущу. Ничего, зато уже послезавтра мы будем в Акаире. Надеюсь, что там не осень…
– Надеюсь, – вздохнула Тая, помогая мне заплести косу.
Когда я отказалась от завтрака, никто даже не протестовал, единогласно признав меня мученицей, страдалицей и так далее. А я бы, пожалуй, и не отказалась от столь многообещающей роли, если бы симулировала. Но так… Все льготы, вроде предложения вымыть за меня посуду, покормить и вычистить Шэру, остались вне сознания, за туманом головокружения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
