– По карте посмотри, – сквозь судорожно сжатые зубы сказала Лия.
Карта была извлечена из воздуха Таей (ей это чуть не стоило падения под копыта) и так «аккуратно» переброшена мне, что, если бы не почти машинальный телекинез, валяться бы ей сейчас в грязи, потоптанной тремя кобылами…
– Так-так, что тут у нас? – Я непринужденно откинулась назад, Развернув на коленях желтоватый свиток. Шэра недовольно мотнула головой. – Ого! Часика через три-четыре приедем в одно из двадцати крупных селений на Ветке.
– Двадцать крупных селений на одной Ветке?– удивилась Тая.
– Ага, – озабоченно ответила я. – А мелких – вообще не сосчитать!
– Развелось людей, как инфузорий в воде… – мрачно протянула Лия.
– Ну что ж теперь с ними делать – не убивать же, – грустно усмехнулась я.
– Ага, пусть лучше они Древо убивают! – упрямо возразила ведьма.
Я почла за лучшее замолчать, не вступая в перепалку. Тем более что не так уж с ней была и не согласна.
Людей действительно было много. Слишком много. В селянских семьях – а таких, как известно, большинство – рождалось от двух до четверых детей. То есть численность этой расы не только и не думала сокращаться, но и, наоборот, все увеличивалась. Природа не может прокормить бесконечного числа людей – она либо погибнет сама, либо жестким геноцидом сократит численность чересчур расплодившегося вида до приемлемой.
За полтора часа пути нам не встретилось ни одного купца или всадника, дорога была пустынна, как улицы Окейны в полдень. По обочинам изредка росли чахлые кустики или согнутые ветром деревца, за ними расстилались серые безрадостные поля. Казалось, что Жизнь сюда вообще не заглядывает, разворачивается и уходит прочь, едва завидя эти черные от непогоды камни, темную твердую почву, которую не пробьешь ни одной лопатой, и серое ватное небо, давящее на землю, как тяжеленный библиотечный фолиант на не отягощенную знаниями голову студента.
За полтора часа я успела замерзнуть в зюзю и не жаловалась только потому, что зубы примерзли друг к другу и разлепляться отказывались. К тому же жаловаться – занятие бесполезное. Даже если есть кому. Поэтому приходилось молча сидеть и ощущать, как пальцы медленно скрючиваются в развернутых и используемых на манер муфты рукавах плаща, а на ресницах застывают белесые звездочки инея.
– Долго нам еще ехать? – спросила Лия, сцеживая зевоту в ладонь.
– Часа полтора, наверное, – отозвалась Тая. – Как раз к ужину поспеем.
– Ага, – согласилась Лия. И, оглядев мою скорбно молчащую фигуру в черном плаще, сочувственно спросила: – Иньярра, ты, поди, совсем уже замерзла, да?
– Нет! – бодро ответила я, с трудом сдержав художественное лязганье зубами.
– Смотри, простынешь, – озабоченно нахмурилась Тая.
Я упрямо помотала головой, поглубже зарываясь носом в воротник.
– Ни кворра о здоровье не думает! – осуждающе покачала головой Ильянта.
Я сразу опустила голову еще ниже, чтобы, не дай Хранящие, никто не увидел моей злорадной усмешки. Потому что я-то знала, что сейчас начнется. И оно началось…
– Как ты выражаешься?! – возмущенно вскинулась Тая. – А еще ведьма называется, несущая свет и любовь! Да как так можно?!
– Да у меня случайно вылетело, – жалко попыталась оправдаться Лия.
«Неправильный ответ!» – мысленно усмехнулась я. Проверено на шестилетнем личном опыте. Если Тая изволит тебя ругать, то лучше молчи и слушай – через пятнадцать минут она зарвется окончательно, поймет, сколько всего лишнего наговорила, – и начнет бурно извиняться, а ты еще в итоге и останешься потерпевшей стороной. А так…
Под привычный осуждающий тон, совестящие слова и мерное покачивание в такт шагам лошадки я тихонько задремала…
Разбудил меня холод. В горле подозрительно першило, голова слегка побаливала, но в общем и целом – могло бы быть и хуже.
– Надо же, кто проснулся! – покачала головой Лия, встряхнув копной вьющихся рыже-каштановых волос.
– А что, я долго… – Я осеклась, услышав собственный хриплый, сипящий голос. Прокашлялась и попробовала снова: – Я долго спала?
В этот раз вышло не в пример лучше, но Тая уже насторожилась:
– Иньярра, а горло у тебя не болит случайно?
«Чтоб я еще хоть раз в жизни дала тебе испытывать на мне свои жуткие отвары?! Да ни в жизнь!!!»
– Ни в коем случае! – бодро возразила я. – Так я долго спала?
– Долго, часа полтора, – зябко поежилась Ильянта. – Вон, видишь, впереди село виднеется?
Село я видела. Темные невысокие тени уютно светились квадратиками занавешенных окон. Для тончайшего ведьминского слуха брехня собак, перемежающаяся скрипом тяжело поднимающегося на цепи из колодца ведра с водой, раздавалась так же явственно, как хлюпанье копыт вемилей, увязающих в жуткой крупитчатой каше по самые бабки.
– Вижу, – зевнула я.
– Надеюсь, там к ведьмам относятся лояльно и пустят переночевать. Или хотя бы на костер не потащат, – устало вздохнула Тая.
– Не потащат, – заверила я. – Я здесь уже была. В Верхотте – так село называется – тебе за деньги не только постель и ужин предоставят, но и соседку Клавку на компоненты декокта продадут.
Ведьмы недоверчиво хмыкнули, но возражать не стали, и через десять минут мы благополучно перемахнули (именно перемахнули – вемили, не жалеющие ждать, пока хозяйки спешатся, распахнут ворота и вновь залезут им на спины, попросту перепрыгнули через препятствие с разбегу, пару раз махнув невидимыми крыльями) через центральные ворота, оставив охранника тихонько оседать в обморок.
– И что дальше? – почему-то шепотом поинтересовалась Тая, оглядывая пустынные улицы.
– Ничего, – пожала я плечами. – Идем и просимся на ночлег в ближайшую избушку.
– А если не пустят? – боязливо поежилась Лия.
– Значит, идем до следующей, – так же равнодушно пояснила я.
– Кошмар! – дружно простонали ведьмы.
Но стучаться в калитку все-таки пошли. Где-то в темноте за забором глухо пролаяла собака – так, для проформы: на ведьм собаки не кидаются, какими бы злыми ни были. Это для них все равно что кидаться на родную мать. Заскрипела открываемая дверь, зашаркали медленные шаги по деревянному настилу-дорожке.
– Хто там? – спросил глухой старушечий голос.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
