– Ну и что? А вдруг раньше объявились? – въедливо прошипел настырный непризнанный гений.
– Ну вот видите же – не объявились! – равнодушно пожала плечами я, прихлебывая из чашки горячий чернас.
– А почему? – не отставало светило поэзии, прозы и графомании.
– Не знаю, – так же равнодушно ответила я, демонстрируя просто королевское долготерпение, тогда как Лия уже была на взводе, три минуты прообщавшись с малоприятным субъектом.
– А кто знает?! – начал нападать на меня цыпленок, смелея и раздуваясь на глазах.
– Йыр! – уверенно ответила молчавшая доселе Тая.
– Как можно так грубить, девушка?! – возмутился он. – Я же с вами вежливо разговариваю!
– Почтенный, а не могли бы вы направить свои стопы на свежий воздух, дабы очарованно понаблюдать за великолепием распускающейся во всей красе весенней природы и попутно совершить великое благодеяние, не вводя во грех сквернословия четырех (меня безжалостно пнули под столом) ой, то есть трех, невинных дщерей? – невинно хлопая ресницами, велеречиво попросила я.
Графоман, дорвавшись до вежливости, встал рядышком и неподдельно заслушался:
– А не могли бы вы повторить, о прекрасная дева? Я, ничтожный раб Хранящих, подверженный всевозможным и даже невозможным хворям, не расслышал, – сказал он, когда у меня кончилось дыхание, и, закрыв глаза, приготовился прослушать еще один художественный опус…
– Проваливайте!!! – заорало на него три голоса сразу.
Паренек вздрогнул, затравленно огляделся среди трех злющих ведьм, которым он мешает спокойно допить чай, и опрометью бросился к двери. Мы расхохотались вслед.
– Лена… Лена? Лена!! Да вылезай ты, он ушел!
Девушка недоверчиво высунула нос из-под стола:
– Точно?
– Точно, точно! – заверила я.
– Надоел мне он, как цемент строителю! – Она жалобно шмыгнула носом. – Каждый день приходит: то ему администрацию подавай, то ему Игнатова какого-то, то жаловаться куда-то грозит!
– Пусть жалуется! – пожала я плечами. – Кто его слушать станет? Не смешите мои каблуки!
– А вдруг станет? – недоверчиво протянула Лена. – Вдруг он сынок какого-нибудь там… – И боязливо показала пальцем в потолок.
– Если бы он был сынком какого-нибудь «там» – то он бы пешочком каждый день в Союз писателей не таскался, а давным-давно уже опубликовал свою графоманию в престижном издательстве, – отмахнулась я. – Ты лучше объясни мне, какого кворра у нас теперь гнездо йыр знает куда перенесли, и в него всякие разные постоянно приходят?
Лена только горестно вздохнула:
– Да меня саму они уже достали хуже горькой редьки! Просто в нормальном гнезде сейчас ремонт делают, а нас сюда переселили. Временно. Два года назад.
– Все временное имеет плохую привычку становиться постоянным, – понимающе кивнула я.
– И не говори! – Лена расстроенно махнула рукой. – Я уже и ругаться пробовала и просить – все без толку! А здесь вроде все ничего – в центре, просторно, за квартиру платить не надо, – но вот эти визиты – убивают!
– Ничего, мы их тут за два дня всех отвадим! – с нехорошей улыбкой пообещала Ильянта, протягивая руку за купленными по дороге конфетами.
– В смысле, устроим массовый инфаркт? – поинтересовалась Тая.
– Можно и так, – задумчиво отозвалась Лия, словно обдумывая величайшую гадость в своей жизни.
– Э, вы только там их не очень сильно, ага? – озабоченно попросила Лена.
– Да не, мы так, чуть-чуть, не до смерти.
– Ага, только до реанимации…
– Нет, ну вот только проблем с законом мне и не хватало – а потом еще ходи, им передачи носи! – испуганно замахала руками Лена.
– А ты не носи.
– Так жалко же!
Я, глядя на эту их милую беседу, мрачнела все больше и больше, пока, наконец, не прервала столь дружеское общение резким хлопком в ладоши. На меня удивленно уставились три пары возмущенных глаз:
– Ты чего?!
– Ничего, – мрачно ответила я. – Просто болтать мы, конечно можем хоть до бесконечности, но вот дело с места не двигается!
– Какое дело? – нахмурилась Лия.
– По спасению мира, как ты изволила выразиться! – язвительно ответила я.
– Ой, да брось ты, Иньярра! Никуда оно не убежит, это твое дело! – досадливо поморщилась ведьма, отмахнувшись от меня, как от надоевшей мухи, и попыталась было вернуться к столь бесцеремонно прерванному мною разговору, но в воздухе сверкнула тонко полыхнувшая молния, и мой злой голос вспорол воцарившуюся тишину:
– Ты просто не видела этого своими глазами, Ильянта. Новую, невесть откуда взявшуюся Ветку. Нежить, живущую теперь йыр знает где. Дождь, льющийся в пустыне. Ты просто всего этого не видела своими глазами, вот и тешишь себя надеждой, что это все далеко и неправда, или само по себе утрясется. Не утрясется, могу тебя заверить.
Оскорбленная до глубины души Ильянта вскочила, встав прямо передо мной, и тихим, режущим голосом поинтересовалась:
– Ты считаешь, что я недооцениваю опасности ситуации?
– Именно, – спокойно и зло ответила я.
Два взгляда скрестились, как два клинка. Тонких, острых, изящных. И смертельно опасных.
Воздух наэлектризовался до предела, тоненько завибрировав, словно перетянутая струна. Свечи на столе замигали под потоком едва сдерживаемой чистой магии эмоций.
– Ведьмы, хватит! – прикрикнула Таирна, движением руки разряжая атмосферу. – Давайте вместо того, чтобы сражать друг друга взглядом Медузы горгоны, просто сядем и дружно подумаем, что нам делать дальше!
Мы, все еще хмурясь, уселись по местам, налив по второй чашечке чернаса или чая. Такие разборки у нас с Ильянтой были самым обычным делом, так что никто потом не обижался и не дулся. Ну выпустили пар – да и сели дальше разговаривать, что такого?
Лена без просьб и дурацких намеков вышла, оставив ведьм наедине с проблемами мировой важности.
– Итак, что мы имеем? – невозмутимо начала Лия.
– Кучу здрыгна, – машинально ответила я.
Тая наградила меня таким взглядом, что василиск помер бы на месте от зависти.
– Ладно, прощу прощения у не выражающейся части публики! Я больше так не буду. По крайней мере, при тебе, – торопливо замахала я руками. – Но ничего хорошего мы действительно не имеем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
