Причем чем старше ты становишься, тем с большей остротой это осознаешь. Записываться в старухи мне пока, конечно, рановато, а вот понять, что если обходить лужи, а не переть напролом, то юбку стирать не придется, уже получилось.
Эх, годы, годы… Как ни крути, а старость – не радость… Ну скажите, какое удовольствие от весны, если все твои мысли заняты тем, как бы в лужу не наступить?! Через восемь метров я поняла, что науку маневрирования мне не освоить, и плюнула на собственные жалкие потуги остаться хотя бы относительно чистой. Все одно – толку чуть, а нервов больше, чем на отлов упыря, изведешь.
Дождь ливанул внезапно: только мы порадовались распогодившемуся было небу, как задул сильный ветер и из невесть откуда взявшихся туч посыпался на землю крупный весенний дождь. Шаловливый, как и все в Цветне, [15]он то бушевал, загоняя редких прохожих под зонты и крытые остановки, то затихал, чуть-чуть игриво шевеля поверхность темных луж. Вымокнув в первые же полминуты, мы даже не пытались уже как-то спасти одежду или волосы, а шли прямо по центру города босиком, с растекшейся по лицу тушью и прилипшей к телу одеждой, с жалостью глядя на пятьдесят человек, ютившихся под козырьком подъезда.
Глупые! Ну что такое промокшие туфли или сломавшаяся спица на зонте? Ерунда! А что такое крупные сладкие капли первого весеннего дождя, омывающие лицо, стекающие щекочущими струйками по спине и волосам, теплые, глубокие, мягкие лужи, в которых по щиколотку тонут босые ноги, и глубокое, льющееся прямо с неба чувство свежести, новизны, дикой свободы, тонким ручейком струящееся вдоль мокрой дороги, встряхивающееся на дереве расправляющей крылья птицей? Это – счастье, это – сила, это – жизнь.
Набережная вывела нас прямиком на главную городскую площадь, сплошь расчерченную «зеброй» и украшенную изваяниями в фуражках. Как выяснилось опытным путем, фигуры в фуражках оказались совсем даже не изваяниями, а обычными блюстителями порядка, уныло мокнущими под дождем с бравым видом опытных вояк, ибо вот-вот должна приехать какая-то в меру известная особа, так что уйти с постов они – ну никак не могут.
– Это кошмар какой-то! И не мог он приехать или уж часом раньше, или – позже! – жаловалось нам одно из изваяний. – А то уже, видят Хранящие (лица и впрямь все видевших Хранящих злобно перекосились), достал этот чертов дождь!
Воздух, наполненный энергией дождя, тоненько обиженно завибрировал, тут же вылив на обидчика тройную порцию влаги.
Мы с Хранящими переглянулись, обмениваясь понимающими улыбками.
– А вы закройте глаза, – проникновенным, «волшебным» голосом Сказительницы пропела я.
Мужик, как зачарованный, улыбнулся и послушно закрыл глаза. Лия тремя мягкими шагами зашла ему за спину, положила руки на плечи. Сквозь тонкие, полупрозрачные пальцы тонкими теплыми струйками полилась вода. Вода-сила. Вода-энергия. Вода-Жизнь. Чуть светящиеся, сияющие струйки спускались вниз по одежде, оплетали вычурной вязью сапоги, растворяясь в общем потоке устилающей площадь влаги.
– Вдохните. Глубоко-глубоко, словно в последний раз, – медленно выводила я, закрыв глаза и взявшись за руку Таирны. – Вдохните силу ветра, вдохните радость ливня, вдохните любовь жизни.
Сжатые кулаки расслабились, но не бессильно опустившись, а сознательно раскрывшись навстречу дождю, ветру, жизни, словам Сказительницы…
Я устала повторять:Нет оружья лучше слова.Я устала уверять:Жизнь важней всего другого.
Надоело говоритьСводы правил и заветы.Есть одно желанье: жить.Хоть чуть-чуть, до края лета.
Распахнуть ворота в лес,И смешной шальной девчонкойВнутрь дупла на ясень влезть,Рассмеяться трелью звонкой.
Прогуляться под дождемВ переулке деревенском –Мы всегда чего-то ждем,Хоть и знаем: бесполезно.
Рано утром, на рассветеШепчет мне сестра-веснаТайну, ведомую детям:Хочешь жить – живи сама!
Я обессиленно замолчала, отдав энергию до капли, до самого конца. Тая, быстро прошептав что-то, провела мне по лицу разом потеплевшими пальцами. Стало легче.
Лия убрала руки и встала рядом с нами. Мужик медленно открыл глаза и совсем по-другому оглядел все. Другими глазами другого человека. Потом повернулся к нам и благоговейно спросил:
– Вы кто?
Мы переглянулись и весело рассмеялись.
– А мы и сами толком не знаем! – ответила за всех Таирна.
ГЛАВА 4
Дождь кончился так же внезапно, как и начался, выглянувшее из-за рваного полога облаков солнце расцветило небо сразу тремя сияющими радугами. Люди вылезали из магазинов и подъездов, недоверчиво глядя на лужи. Почему смотреть, есть ли дождь, надо именно по ряби на лужах? Разве так трудно поднять голову и глянуть на небо?
– А я хочу кураги! – вдруг вырвалось у меня.
– С чего вдруг? – удивилась Тая.
– Не знаю, – сама себе поразилась я. – Просто хочу – и все. Вон, кстати, фруктовая лавка есть – пойдем купим?
Не дожидаясь ответа, я перебежала через дорогу и купила фунт кураги.
– Ты что, собираешься ее немытой есть?! – возмутилась Ильянта.
– Ну хочешь – пойдем и помоем твою долю в реке, но тогда шансы отравиться удваиваются, – предложила я.
– Нет уж! – брезгливо фыркнула Лия, отворачиваясь от протянутой горсти сухофруктов.
Впрочем, поглядев на то, как быстро тает содержимое пакета, она скоро не выдержала и, подозрительно понюхав бывший абрикос, все-таки отправила его в рот. Прожевала, недоверчиво улыбнулась и, выхватив у меня пакет со словами:
– Вы уже и так почти все съели! – быстро отправила все оставшееся себе в рот.
– А заворота кишок не боишься? – мстительно «озаботилась» Тая.
– Все, что могло, отзаворачивалось сто лет назад! – лучезарно улыбнулась Лия, огорченно тряся пустым пакетом над ладонью. – Иньярра, а почему ты так мало купила?
– Чтобы заворота кишок не было, – отмахнулась я и, всмотревшись вперед, радостно закричала: – Фонтан!
– Ну и что? – не поняли моего восторга ведьмы.
Вместо ответа я продемонстрировала им свои липкие руки и юбку, забрызганную грязью по самый пояс.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
