Никто из них не соединялся (кроме как в экстренных ситуациях) с кем попало. Зачем терять время какой-то части хииша, соединяясь с менее одаренными, если она может находиться в составе выдающегося единства? Качественные различия в хиишах, возможно и не очень большие, все же реально существовали в Ревущем Камне в виде «первых семей» и «пролей». При этом там нет ни зависти, ни снобизма. В таких отношениях правит прагматика. А альтруизм настолько встроен в жизнь общины, что как особая концепция даже не существует.
Во всяком случае, таковы были впечатления Кэтрин и Флэндри. Она считала, что может и ошибаться. Как можно проникнуть в психику создания, у которого три мозга, каждый из которых хранит какие-то воспоминания многих других личностей, да еще кое-какие события, случившиеся за много поколений до рождения этого создания?
Если говорить об отдельных элементах хиишей, то ногасы в целом были миролюбивы, хотя Кэтрин утверждала, что они легко возбуждаются и впадают в бешенство. Крылосы легко приходили в волнение и обладали музыкальными способностями: они издавали удивительно чистые музыкальные ноты, сплетая их в дивные узоры. Рукасы — народ беспокойный, любопытный и игривый. Впрочем, все это не больше чем обобщение. Индивидуальные различия очень велики, как и у всех животных с хорошо развитой нервной системой.
Открыватель Пещер обожал исследовать свою вселенную. Сейчас он с трепетом предвкушал волнующее событие — знакомство с Порт-Фредериксеном, и его занимала мысль о возможности путешествия на космическом корабле. После того как этот хииш получил в свое распоряжение кое-какие факты, касающиеся астрономии, ксенологии, галактической политики, его вопросы стали столь глубокими, что Флэндри задумался над тем, не являются ли дидонцы по своим генетическим данным более разумными, чем люди. Возможно, их технологическая отсталость связана с какими-то случайными факторами, которые перестанут действовать, когда обнаружится возможность твердо ступить на путь систематического прогресса?
«Будущее может стать их будущим, а не нашим, — думал Флэндри. — А Кэтрин сказала бы: ну а почему бы ему не стать всеобщим будущим?»
А тем временем отряд шел вперед сквозь дожди и штормы, сквозь туманы и жару, через земли, населенные странными, но не враждебными племенами, пока наконец не вошел в горы, где люди могли насладиться прохладой. Однако дидонцам было зябко и голодно в этой стране скудной растительности, и, несмотря на то что крылосы все время вылетали на разведку, они часто натыкались на непроходимые места, из-за чего всем приходилось возвращаться назад и искать новых путей.
Именно в высокогорной Маурузии их и поджидала засада.
Глава 12
Самый легкий путь к перевалу шел через каньон. За тысячелетия река, вздувающаяся от зимних дождей, прорезала это глубокое ущелье; летом она сильно мелела. Высокие стены каньона создавали защиту от ветра и отражали часть иссушающих лучей. В таких условиях вегетация растений продолжалась тут и в сухой сезон, особенно вдоль русла реки, где наносная почва была и для ног приятней, нежели голый камень в других местах. Соответственно, берег реки, несмотря на многочисленные валуны и извилистость, казался вполне приемлемым путем.
Пейзажи тут были красивые, хотя и мрачные. Река текла по левую руку отряда — широкая, бурая, шумная и опасная, хотя уровень воды уже заметно упал. Ковер однолетних трав покрывал берег; его приглушенные тона оживлялись белыми и красными цветами. Здесь и там были разбросаны искривленные деревья, глубоко запустившие корни в землю и привычные к периодическим наводнениям. Дальше от реки дно каньона становилось голым и бесплодным — черные мрачные скалы, фантастически изгрызенные ветром замки и шпили, возвышающиеся на покрытых осыпями склонах, отдельные базальтовые столбы — палисады. Серое небо, рассеянный свет, не дающий тени и скрывающий от глаза краски и отдельные детали. Вид был ошеломляющий, но воздух для легких землян был приятнее, суше, живительнее.
Два крылоса вились над головами, ведя разведку. Податель Благ был в полном комплекте, все остальные рукасы на своих местах. Люди шли сзади, кроме Кэтрин, Флэндри и Хэвлока. Она двигалась правее, явно глубоко погруженная в какие-то глубоко личные мысли. Этот ландшафт почему-то заставлял ее еще острее тосковать по родному Энею. Командир и мичман старались держаться вне слышимости ушей своих подчиненных.
— Черт побери, сэр, откуда вы взяли, что мы сдадимся в Порт-Фредериксене без драки? — протестовал Хэвлок. — Такие представления делают нашу затею безнадежной и даже рождают изменнические мысли.
Флэндри воздержался от того, чтобы рассказать об известных ему благодаря подслушиванию разговорах. Хэвлок держался с ним менее отстраненно, чем другие, но барьер все же существовал, и Флэндри всячески старался наладить с ним отношения, пока наконец ему не удалось добиться вот такой степени доверительности. Он знал, что на Терре у Хэвлока есть девушка.
— Что ж, мичман, — ответил он, — я не могу ничего обещать по причине того, что никогда не собирался вести вас на верную смерть. Но как вы сами сказали, нас не обязательно ожидает неудача. Почему бы вам не прощупать наших ребят? Я вовсе не требую, чтобы мне кого-то выдавали (потому что и сам кое-что знаю), но вы могли бы выяснить, кто именно… не будем говорить ненадежен — надежны все, но кто, скажем, относится к делу с прохладцей. Вы могли бы деликатно настроить их так, чтобы они поддержали меня, если я приму решение прорываться. Мы обговорим это — вы и я — еще неоднократно на виду у всех или наедине — предпочтительно последнее, чтобы не вызывать подозрений. Мы устроим так, чтобы Кэтрин рассказала подробно о Порт-Фредериксене — всякие мелочи могут оказаться для нас жизненно важными в том деле, которое я надеюсь предпринять.
«Ты, Кэтрин, все равно останешься важнее всего».
— Отлично, сэр, — сказал Хэвлок, — я надеюсь… Тут-то и началась схватка.
Отряд был атакован из-за горного отрога, чье подножие было изрезано множеством пустот. Из них выплеснулась толпа дидонцев. Флэндри только успел подумать: «Ах, черт побери, они, должно быть, прятались в пещере». И тут же густо запели стрелы.
— В цепь! — заорал он. — Огонь! Кэтрин, ложись!
Копье со свистом пронеслось мимо его уха. Какой-то ногас закряхтел, какой-то рукас взвизгнул. Лежа на животе, Флэндри через прицел бластера глядел на атакующих врагов. Они все были в варварских украшениях — в шкурах, перьевых накидках, ожерельях из зубов, а тела их горели боевой раскраской. Оружие относилось к эпохе неолита — топоры из сланца, стрелы с наконечниками из костей, копья… Впрочем, в бою это оружие убивало не хуже другого, а сама засада была организована отлично.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
