результат – полнейшее ничто? С другой стороны, а вдруг результат будет непредсказуемым? Фурсов обязательно наврет с три короба, вот и кусай потом локти: было, не было?... Придется найти компромисс.
Игорь перезвонил Фурсову и продиктовал ему номер своего редакционного помощника Дмитрия. Затем позвонил Дмитрию и велел ждать сигнала. Пусть оторвется от компьютера и прогуляется до Склифа. А то всё дома и дома.
***
В кабинете Васнецова сидел начальник службы безопасности. Он замшевой тряпочкой протирал очки, в которых не нуждался. Щербаков носил их, скорее, потому, что блеск золоченой оправы и тонких линз придавал его бульдожьему лицу иллюзорное благообразие. В остальном Щербаков сохранил все манеры офицера войсковой разведки: он вел себя грубо, он разговаривал грубо, он работал грубо. Но результативно работал, не поспоришь.
- Так что, Валентин Григорьевич, - растягивая слоги, начал безопасник. – Выполнено ваше поручение. Извольте видеть…
- Ну? – поторопил его Васнецов. Очки – куда ни шло, но на кой садовника Дормидонта из себя корчить? «Он бы меня еще «барином» назвал».
- До устройства сюда у нашей дамы была растрата в коммерческом банке. Уголовное дело заводить не стали – деньги, что она прикарманила, в лимит не вписывались: полтора миллиона лишку. К нам она попала только потому, что зарплата у главбуха по тем временам была копеечная, и Романченко выбирать не приходилось: либо Малахитова, либо никто. Но он знал, что Маргарита в черных списках по всей Москве и области. Поэтому и отток клиентуры пошел: с ней просто боялись работать. Ну, пока втиралась в доверие, окапывалась – была белая и пушистая, а потом пошло-поехало. А сейчас, Валентин Григорьевич, самое интересное…
- А?
- Три года назад Малахитова отправила за границу сына с невесткой и внучкой. У внучки тяжелое заболевание крови, лечению не поддается, но можно удерживать в статике, только препараты бешеных денег стоят. Короче, всё, что она здесь намывала, шло туда… И то не хватало. Малахитова влезла в долги, заняла крупную сумму у авторитета одного, потому что ни в одном банке ее бы кредитовать не стали. Ну, заняла, естественно, без отдачи.
- И что авторитет?
- Что-что… - ухмыльнулся Щербаков. – Сучка перевела стрелки на нас: дескать, она бы и рада должок возвернуть, да вы, работодатель, с зарплатой ее который месяц динамите. Только мы ее сплавили, он уж на другой день телефон мне оборвал. Говорит – или деньги мне, или я вас…
- Дальше?
- А дальше-то что, Валентин Григорьевич… Дальше бандюга этот из ресторана выходил, да так неудачно, что обе коленки у него поломались. Боец при нем был, хотел помочь, и сам рожей об клумбу треснулся, нос у него теперь набок смотрит, да и ребра, я слыхал, не все целые. Их предупредили: пусть с Малахитовой вопрос решают, наше дело – сторона. Правильно?
- Правильно.
- Валентин Григорьевич, вы бы поосторожнее, что ли… Маргарита – она за сынка да за младшенькую всему миру горло перегрызть готова, а вы ее на улицу вышибли, обездолили выводок. И ходу ей никуда больше нет. А баба она очень злая. Уж на что я жизнь повидал, а такой стервы…
- Хватит, я понял, - отрезал Васнецов. – Буду осторожнее. – (И спать перестану. Совсем, - подумалось ему. – Она меня во сне достанет). – Если у нее так хреново с финансами, зачем же она себе квартиру новую купила?...
- Пардон, Валентин Григорьевич, тут у меня ошибочка вкралась. Хату у вас на районе она не купила, а свою поменяла, ей доплатили прилично. Район-то ваш… ну, это…
«Говори уж прямо – самый дешевый в Москве, - вздохнул про себя Васнецов. – И, если бы эта сволочь не лечила за мой счет свою внучку, я бы давно оттуда съехал».
- …разницу перевела сыну, - завершил Щербаков свой доклад. – Судя по всему, больше она ничем ему помочь не может. Еще месяц, от силы – два, и внучку лечить перестанут. Валентин Григорьевич… А хотите, я вам охранника пока дам? Ну, на всякий пожарный?...
- Спасибо. Но охранника мне не надо. По-вашему, я с Малахитовой не справлюсь?
- Да черт ее знает… - уклончиво ответил Щербаков. – Ежели б она сама… а то ведь наймет отморожков каких… за пузырь водяры… и поминай, как звали.
- Не наймет.
Отпустив безопасника, Васнецов уронил голову на сложенные руки и долго так сидел, а в висках гулко колотилась кровь. Сегодня с утра он забежал в поликлинику, и терапевт, измерив давление, посоветовал лечь в больницу.
Лечь в больницу, да еще пусть в коридоре один из щербаковских ребят караулит. А смысл?
Малахитова не станет нанимать маргиналов.
Она что-то другое для него готовит. Такое, что заранее лучше и не знать.
***
- Алексеич, ты ни о чем меня спросить не хочешь?
Голос у Дмитрия был такой ехидный, что Сотченский смешался и не сразу
