вспомнил, о чем должен спрашивать помощника. А ведь поза-позавчера тот был командирован протоколировать действо в морге, пока сам главред встречал в аэропорту жену.
- О, черт, - сказал Игорь. – Точно! Извини, столько дел – зубы почистить и то некогда. Как прошло? Мертвец воскрес?
- Нет. Мертвец не воскрес.
- Ну, этого и следовало ожидать… Что?
- Я тебе сказал, что ничего не состоялось. Между прочим, я успел за полчаса до начала, прихожу в зал прощаний, публика уже на ладошках сидит. Шапочек из фольги не хватает… Фурсов твой с видеокамерой. Скрип-скрип, мертвяка на каталке вывезли, худющий – жуть, в простыню укутанный. Потом и сам чудотворец появился, чего-то себе под нос бормочет, к мертвецу не идёт. Тип, который у него за тур-менеджера, давай его уламывать: «Ну же, Илья, ты можешь, иди к нему, иди, иди»…
- И чего?
- А ничего. Илья простынку откинул и замычал: «Ммммыыыыы, мммыыы!!!». Тут вломились здоровые ребята в касках да брониках, как заорут: «Работает ОМОН!!!», и давай шуровать. Организатора тут же мордой в пол, нам велели убираться, а Илюшу этого – в смирительную рубашку. У Фурсова камеру отобрали, так он чуть в драку не полез, бессмертный, что ли. Если ты не в курсе, я сам омоновец бывший…
- Я в курсе, у тебя в резюме написано. И что? Знакомых не заметил?
- Нет. И это был не ОМОН. Сто пудов ряженые. Меня на улицу в первых рядах выперли, я уже оттуда подсмотрел, как олигофрена в машину засовывали. Тачка – «Соболь», без номеров. И вот тут я в непонятках: даже если пришло время упрятать Илью в психушку, зачем такой карнавал?
- Карнавал не в тему, - согласился Сотченский. – Ладно, Дим, мерси, что съездил. Промолчим об этом. Ну их в баню, еще сами в какой-нибудь изолятор усядемся…
- Угу. У меня тот день вообще не задался. На обратном пути из метро полтора часа выдраться не мог – какой-то идиот под поезд свалился, в котором я ехал. Не то сам, не то помог кто.
У Игоря испортилось настроение. Он подумал о Васнецове и уволенной им главбухше: неужели она выследила Валентина и столкнула его на рельсы? Или, постоянно наведываясь ему в ночных кошмарах, она вкладывала в его мозг программу на самоубийство? Правда, Валентин ездит на машине, но машина могла сломаться. Он мог оставить ее возле метро и спуститься на станцию… Игорь схватился за мобильный телефон, но Васнецов ответил почти сразу. У него было производственное совещание, и он обещал перезвонить позже.
Но позже Сотченский уже выяснил, кто погиб в метро два дня назад. Человеком, угодившим под колеса поезда, оказался судмедэксперт Павел Фурсов.
По словам коллег, в последнее время Фурсов страдал головокружениями. И в тот вечер, очевидно, просто потерял равновесие, неосторожно остановившись на самом краю платформы.
От возражений Сотченский воздержался. По его мнению, силовая операция в морге, фальшивый ОМОН и «несчастный случай» с Фурсовым были ни чем иным, как сокрытием тайны или даже многих тайн. А кто и зачем их скрывает, не его ума дело. Надо уметь вовремя остановиться, не нарвавшись на кучу неприятностей.
____
-5-
Рабочий день получился смехотворно коротким.
Он начался в десять ноль-ноль и закончился в десять ноль-три. Именно в этот момент в здании отключилось электричество, и те, кто досыпал недоспанное над закипающими чайниками, остались без кофе. Сначала, ясное дело, дернули Прошкина – чтобы устранял неполадки. Прошкин, ясное дело, и не подумал никуда дергаться: пусть сперва его имя-отчество выучат, а то привыкли – Прошкин, Прошкин. Ну и что, что он простой электрик?
Потом завхоз дал отбой. Он заполучил точные данные, что неполадки – на подстанции, да не просто неполадки, а самая настоящая авария – половина района без кофе сидит. С подстанции завхозу сообщили также, что это надолго. Шеф через секретаршу оповестил зевающий персонал, что сегодняшний выходной придется отрабатывать в субботу. После чего все быстро разбежались по домам.
Прошкин тоже отправился восвояси. Взял себе чаю с кексом в ларьке у метро, перекусил – тут как раз и автобус подъехал. Столь неожиданно свалившуюся на него свободу Прошкин с удовольствием использовал, чтобы, трясясь в автобусе, предаться своему излюбленному занятию – философским размышлениям о взаимосвязи пространства, времени и материи.
Что происходит с материей – с самыми обыкновенными, бытовыми принадлежностями – когда никто на них не смотрит?
Вопрос этот занимал Прошкина с того дня, когда он, покурив на кухне, ушел на полчаса в комнату, и, вернувшись, не нашел свою зажигалку. Обыскал сначала всю кухню, затем – всю квартиру, потом обшмонал сам себя – «крикетка» как сквозь пол провалилась. Впоследствии он много и серьезно обдумывал тему загадочных исчезновений, и постепенно в его мозгу выстроилась мрачноватая теория. Наверное, если в помещении никого нету, открывается дверца в потусторонний мир, из нее выпрыгивает дьявол без лица и начинает скакать по предметам обстановки, оставляя на них невидимые глазу следы, а потом утаскивает зажигалку, и дверца закрывается. Если дьявол, например, попрыгает по телефону, обязательно
